Сыщик-убийца
Шрифт:
— Может быть.
— На что же ты надеешься?
— Я не знаю, но прежде чем отчаиваться, надо подождать.
И Клодия снова встала на свой наблюдательный пост.
Она видела, как Сигизмунд обнял Эстер и сына, пожал руку доктору, взял лежавшие на стуле шляпу, хлыст и перчатки и поспешно вышел из комнаты.
Клодия вскрикнула и, не отвечая на вопросы Жоржа, бросилась вон из дома и побежала в гостиницу «Белая лошадь». Сигизмунд опередил ее не более чем
Герцог вышел во двор и отдал приказания.
Клодия спряталась за дверью.
Через пять минут Сигизмунд выехал верхом и поскакал во весь опор.
— Он едет в Париж, — решила куртизанка. — У нас целая ночь, чтобы действовать.
Ворота оставались полуоткрытыми, Клодия проскользнула во двор и прошла в сарай, в котором еще утром заметила старое крестьянское платье, ощупью она надела его поверх своего костюма и, взяв другую блузу и фуражку, направилась к вилле вдовы Ружо-Плюмо. Она позвонила у дверей.
Ей отворила горничная.
— Доктор Леруа у вас? — спросила Клодия, изменив голос.
— Да, у нас. Что вам надо?
— Скажите ему, чтобы он скорее шел домой: его старую служанку разбил паралич. Ей очень плохо. Прощайте.
И Клодия поспешно удалилась.
Минуту спустя взволнованный доктор поспешно шел домой.
Клодия уже соединилась с Жоржем.
— Что это за маскарад? — вскричал он, увидев ее.
Вместо ответа молодая женщина подала принесенный ею сверток.
— Одевайся скорее!
Жорж повиновался.
— А теперь, — прибавила она, — возьми сажи из камина и выпачкай лицо.
Это также было сделано.
— Идем.
— Куда же?
— На виллу Ружо-Плюмо, чтобы украсть бриллианты этой толстой Амадис.
— Украсть? — с удивлением повторил Жорж.
— Кража только предлог. В сумятице ты погасишь свечи, какая-нибудь мебель упадет на колыбель ребенка — и все будет кончено. Что касается Эстер, то, кажется, она умирает, и нам нечего ею заниматься.
Через несколько секунд союзники уже перелезали через забор. Садовая лестница была приставлена к дому. Она почти доходила до окон комнаты Эстер.
— Иди, — сказала Клодия.
Жорж поспешно поднялся по лестнице, ударом плеча выломал оконную раму и вскочил в комнату. Под покрывавшими его лохмотьями, с выпачканным сажей лицом, он был отвратителен.
Два испуганных крика встретили его. Мадам Амадис бросилась в угол, а Эстер, вне себя от страха, до половины приподнялась в постели.
Жорж выполнил совет Клодии: надо было заставить думать, что в виллу ворвались воры. Поэтому он сорвал несколько драгоценностей с корсажа мадам Амадис и, отступив,
Комната осталась освещенной только огнем камина. Тогда любовник Клодии направился к колыбели ребенка. Он уже подошел к ней и готов был бросить ребенка и растоптать ногами, как вдруг Эстер, умиравшая за минуту перед этим, бросилась на него, как львица, чтобы защитить своим телом колыбель. Она вскрикнула задыхающимся голосом:
— Негодяй! Ты не тронешь его!
Он хотел оттолкнуть ее и поднял кулак, чтобы ударить в грудь, но молодая женщина избежала удара и в припадке ярости, доходившей до безумия, своими нежными руками схватила маркиза за горло и сжала его точно в тисках.
Мадам Амадис, оправившись от первого испуга, громко закричала:
— Воры! Убийцы! Помогите!…
В то же самое время у дверей виллы кто-то громко позвонил.
Жорж, почти задыхаясь, напрасно старался вырваться: никакая сила не в состоянии была разжать тонкие пальцы Эстер.
Клодия все слышала и угадала то, чего не видела, и поспешно поднялась по лестнице.
Жорж почти задыхался. Куртизанка, не колеблясь, вынула из кармана пистолет и выстрелила в Эстер.
Несчастная сейчас же выпустила маркиза и, вскрикнув, окровавленная упала на пол.
Маркиз поднялся.
В глазах все кружилось, он шатался и с трудом держался на ногах.
Клодия довела его до окна, и они исчезли в темноте в ту самую минуту, как доктор Леруа входил в комнату вместе со служанкой.
Он зажег свечу и понял цель мистификации, жертвой которой стал.
Эстер, залитую кровью, уложили в постель. Она была в обмороке, но ее рана не представляла ни малейшей опасности, так как пуля только оцарапала щеку.
Мадам Амадис бросилась к ребенку. Бог спас его. Он спокойно спал в колыбели.
У Жоржа сохранился только инстинкт самосохранения. Клодия увлекала его за собой, и он машинально повиновался.
Вернувшись домой, он опустился в кресло и поднес руки к шее, на которой ногти Эстер оставили синие знаки.
Куртизанка дала выпить маркизу стакан мадеры, вытерла кровь, сочившуюся из ссадин, и велела вымыть лицо. Так как воды не было, ее заменила бутылка шампанского.
Блузы и фуражки были брошены в огонь, и всякие материальные доказательства преступления исчезли вместе с ними.
— Теперь идем, — сказала Клодия.
— Куда?
— В гостиницу «Белая лошадь», где у нас есть комната. Никто не увидит, как мы войдем, и если бы стали производить следствие, наше алиби будет доказано.