Сыщик для феи
Шрифт:
– И че, так в натуре появились люди? – блестя глазами, спросил восхищенный космогонической версией Вадим.
– Нет. Так появились дэвы. Существа с каменным, но почему-то мохнатым телом, искрой драконьего пламени и кое-какими познаниями в магии. Надо сказать, что идея старой феи оправдала себя. Дэвы, не обладая нашими силами, оказались на редкость хитрыми и изворотливыми существами. Они сталкивали железных выползней в глубокие ямы и засыпали их камнями, наводили мару, заманивая в болота, устраивали завалы из деревьев, мастерили хитроумные ловушки из согнутых берез. Одним словом, дело пошло на лад. Видимо, поняли это
А вот что произошло дальше, я затрудняюсь объяснить. То ли близость к вражьей силе как-то сказалась на дэвах, то ли уж Великий Игрец в награду наделил их особым даром, но стали они жить своей собственной жизнью и начали у них рождаться люди. Точь-в-точь похожие на нас, но с едва заметными способностями к магии. Сперва мы даже не поняли, насколько серьезно такое положение дел. Мы играли с детьми дэвов, как вон еще недавно Маша с куклами, нянчились, кормили, учили, оберегали. Но в отличие от Машиных наши куклы выросли очень быстро. И так же быстро расплодились по всему миру, заявляя, что отныне все, что видит их глаз, принадлежит им, и что дэвы, драконы и мы – лишь неудачные опыты всеобщего Создателя.
Мы пробовали действовать увещеваниями. Это не помогало. Драконьего пламени в груди людей было чересчур много. Они вздумали объявить чудеса опасной вражьей затеей и начали преследовать нас и тех из своих собратьев, кто следовал за нами. Эти ужасающие времена длились несколько поколений. В конце концов многие из тех, кто видел дальше своего носа, начали опасаться, что в этих землях вообще никого не останется. А тут еще явилась из своего тайного убежища старая мудрая фея, про которую все думали, что она уже нашла лазейку домой, и заявила во всеуслышание, что видела в прозрении меж языков священного огня новый железный блин, куда больше прежнего. И что ежели здесь сейчас не будет подписан вечный мир, то всеобщая гибель неминуема, как солнечный закат. – Она вздохнула, давая себе возможность перевести дух. – Я хорошо помню те времена. Жестокие и безжалостные.
Воистину, можно почитать величайшим чудом, что пред угрозой всеобщего врага правители народов решились заключить мир, хотя бы между людьми и феями. С той поры считается непреложным, что маги, феи и волшебники живут здесь, не зная притеснений. Но, в свою очередь, никто из нас не может и не должен посягать на чужую жизнь. Если же вдруг договор какой-то из сторон нарушается, что, правда, бывает крайне редко, за последние столетия я могу вспомнить не более трех случаев, силы – и магические, и людские – оборачиваются против отступника, нарушившего священную клятву. И нигде ему не найти укрытия и защиты от праведного возмездия!
– Угу, – кивнул я, дослушав до конца вдохновенную речь свидетельницы былых времен. – Стало быть, если Повелительница драконов фея, то ты с ней можешь разобраться по-свойски. А если волшебница, то, выходит, нет. Или все-таки можешь?
– Как ты любишь говорить, во-первых, она не фея, и ты сам об этом прекрасно знаешь. Во-вторых, феи не воюют друг с другом, им и в голову такое прийти не может. А в-третьих, волшебники тоже люди, хотя и обладающие кое-каким потенциалом и познаниями в естественной магии. Но тем не менее обоюдные обязательства о непосягательстве распространяются и на них. Так
– А если она готова нарушить договор? – резко бросил я, понимая, что в игре, в которую мы имели глупость ввязаться, правила устанавливаются по ходу действия.
– Кто знает? – вздохнула кудесница. – Титул Повелительницы драконов прежде не существовал. И если она приняла его, то, вероятно, не из праздной любви к красивым наименованиям. Когда человек пытается поставить себя над драконом, тем более не одним, а многими драконами… Само по себе это говорит о многом.
– Ты имеешь в виду пропорцию той самой искры драконов ну и, как бы это выразиться… в общем, вас?
– Именно так. Никто не может сказать наверняка, чего можно ждать от людей. Уж слишком много природ перемешено в каждом из них. – Все это сказки! – не замедлила возмутиться услышанным сидевшая рядом с Вадимом принцесса. – В который раз ты рассказываешь эту историю и в который раз я тебе говорю – это сказки! Конечно, Договор был, кто ж с этим спорит! Но поверить, что человек – тень от тени фей и драконов? Да кто же примет на веру этакую несуразицу!
– Человек не тень от тени, а порождение дэвов. А те, в свою очередь, одушевленная тень, – поспешила уточнить фея.
– Всякому знающему человеку ведомо, что Великий Творец, воплощенный в солнечном лике, создал род людской, дабы тот ежечасно славил его и радовался жизни. А до того он сотворил фей, дабы те помогали ему в задуманном Великом Деянии. Дэвы – это те же люди, только похищенные во младенчестве и воспитанные горными духами. А в драконов, в назидание и для исправления, превращаются сыны человеческие, ежели нарушают предвечные законы и при жизни земной кичатся алчностью и коварством. И коли, прожив драконью судьбу, они взоры к солнышку ясному обернут, то в ином рождении вновь людьми сделаются.
– Если они глаза к солнышку обернут, – возмущенно перебила ее фея, – то лететь не смогут, потому как оно их слепить будет! А вот хотела бы я знать, кто тебе такими глупостями голову забивает?
– И ничего это не глупости! – надула губы наследница престола. – Так оно и есть! Мне о том Громобой Егорьевич сказывал. А он почем зря болтать не станет. Творец солнечным ликом на нас смотрит и все знает. И каждому от него воздаяние по заслугам.
– Вот же…
Я примерно представлял себе, что хотела сказать фея, но узнать это доподлинно было не суждено, поскольку до этого молча правивший конем боярин Злой Бодун, остро переживавший перипетии рассказанной Делли истории, нежданно-негаданно возбудился и, обведя всех победным взглядом, глубокомысленно изрек:
– А я знаю! Они облучились!
– Кто? – не понял я. – Драконы?
– Нет, дэвы. Не, ну в натуре сам прикинь! Эти ж какли восьминогие конкретно радиоактивными были, а те лохмачи чисто возле них терлись, потому и облезли. У меня корефан есть, на подводной лодке служил. Так у него после службы голова что колено, только с ушами.
– Какое колено? С какими ушами? – В голосе Маши звучал праведный гнев. – Разве я похожа на такое непотребство?
– Не-а, – покачал головой Вадюня. – Ты на эту похожа, она еще в «Дальнобойщиках» снималась. Только у нее волосы рыжие. Она там докторшу играла.