Сыны Семаргла
Шрифт:
— Сынок, родимый мой, мальчик мой! — и шагнув вперед, заключил наследника в объятья. — Мальчик, мальчик мой, дорогой мой сын! Живой, живой! Слава ДажьБогу! Святозар прижался к отцу и почувствовал, как замерла внутри него душа. Он тяжело вздохнул, а когда правитель выпустил его из объятий, ухватился рукой за плечо отца, посмотрел в родное лицо и улыбнулся.
Правитель протянул руку, другой придерживая покачивающегося сына, нежно погладил его по волосам, провел пальцами по шраму и дрогнувшим голосом, спросил:
— Мальчик мой, что с тобой случилось? Кто так издевался над тобой?
Какой
— Отец, я все расскажу, — все еще улыбаясь, ответил наследник. — Но потом, потом. Сейчас я так устал, я летел к вам, я так торопился….
И не рассчитал свои силы… Давай оставим пока все разговоры, потому, что мне нужен отдых, у меня нет сил.
— Да, да, мой сын, конечно, — правитель вновь обнял наследника, и теперь и сам тяжело вздохнул. — Главное, что ты жив и рядом. Лишь только отец выпустил из объятий Святозара к нему тут же подошли наставники, Стоян и други. Первым в объятья его принял Храбр, он также как и отец, долго смотрел ему в лицо, гладил по волосам и тревожным взглядом переглянулся с правителем.
— Что с тобой случилось Святозар? — поспрашал Дубыня, перехватив его из объятий Храбра.
— Ох! — выдохнул наследник, чувствуя, как перед глазами сызнова появился черный туман, а ноги вновь предательски дрогнули. Стоян недовольно, что-то буркнул на отца, потому как увидел оседающего на землю Святозара, лишь Дубыня выпустил того из своих объятий. Он поспешно положил руку Святозара к себе на плечо, а после голосом старшего, на пару с Храбром принялся разгонять другов, которые желали лично поздороваться с живым, но утомленным наследником.
— Святозар, — вопросил его Храбр, когда недовольные други ушли к брошенным ими лошадям. — Ты сможешь продолжить путь верхом или нам надо ставить стан. Наследник, придерживаемый Стояном, и чувствующий, что еще немного и все, он уснет прямо тут, все же пересилил себя и спросил:
— А до Колядца сколько ехать?
— Да, день пути не меньше, — не мешкая проронил правитель, и, подойдя к сыну, встав рядом, огладил его взлохмаченные волосы.
— Ну, тогда лучше стан ставить, — молвил наследник, уже почти не чуя под ногами землю. — Я не доеду, у меня совсем нет сил…
— Дак, худой какой, — заметил, точно выдохнул Дубыня и покачал головой рассматривая Святозара. — Откуды ж силы, мой мальчик… Я ж тебе сейчас мясца отворю, ты и покушаешь.
— Ой! нет, нет! Только не мясцо, — скривив лицо и передернув плечами, откликнулся Святозар. — Ни в каком виде, ни в жареном, ни в вареном, ни в сыром… Нет, добрый мой наставник, лучше умори меня голодом, чем мясо.
— Так, — громким голосом, скомандовал Храбр. — Давайте тогда станом становится. Стоян помоги Святозару дойти. Искрен, Сем быстро костер разводите, чтоб он обогрелся, а то верно он перемерз, так гляди и вздрагивает весь. Дружина послушно стала спешиваться, и, сходя с дороги, ставить стан, Храбр же направил свою поступь к повозке прямо к изумленно замершим в ней Волку и Беляну, дотоль неотрывно глазеющим то на наследника, то на правителя. Придерживаемый Стояном, Святозар сошел с дороги, и пока Искрен и Сем поспешно разводили костер, обозрев лицо друга, по-теплому ему улыбнулся.
— Друг
— Как где? — легохонько засмеявшись, откликнулся Святозар. — Где я был… в Пекле. Куда шел, туда и попал. Правитель, услышав ответ сына, торопливо подошел к нему да подушечками перст, нежно, провел по его левой щеке, негромко протянув:
— Ты, даже с Пекла вернулся прежний… все шутишь.
— А то… отец, — переставая смеяться, так как почувствовал, что уже и от смеха он теряет силы, ответствовал Святозар. — Ведь там в Пекле есть те, кто тоже любит шутки…
— Что? — взволнованно переспросил Стоян.
— Точно, точно говорю, — сказал наследник, и, оторвавшись от плеча Стояна, да сделав пару неуверенных шагов к костру, который уже развели други, тяжело опустившись на землю, лег на спину. — Вий тоже любит пошутить… И еще он обещал мне прислать приглашение, когда они достроят Гостинный двор… — Святозар протяжно вздохнул и улыбнувшись, добавил, — но я Стоян не пойду в гости… Потому как хоть и Вий будет мне рад, но Чернобог и Пан вряд ли усадят меня за стол. Святозар тихонько засмеялся, однако зыркнув в озадаченное лицо Стояна и нескрываемо расстроенное лицо отца, чуть слышно отметил:
— Ну, чего вы, я ж пошутил, — и перестав смеяться, смолк.
— Сынок! — правитель подошел к лежащему на земле наследнику, опустился подле него на присядки, и, оглядев его беспокойным взглядом да заботливо ощупав, проронил. — Ты наверно захворал, давай я прошепчу заговор.
— Нет, отец, я не болен, я очень устал, — ответил Святозар и воззрился прямо в зеленые, наполненные любовью и тревогой глаза правителя. — Еще вчера, утром, я был около Лучедара. Обратившись в орла, я летел к вам навстречу… Еще вчера я выбился из сил, а сегодня они и совсем иссякли. Так, что… так, что мне пришлось отлеживаться на земле…. Сегодня мне нужен отдых, мне нужно полежать, и тогда завтра с утра я смогу продолжить путь.
— Тогда давай, я помогу тебе подняться, а Стоян подстелет плащ, чтобы ты не лежал на земле, — более настойчиво предложил правитель. — Все же осень на дворе, не лето. Правитель помог Святозару подняться, а Стоян поспешно расстелил под ним на земле плащ. Когда наследник вновь улегся, то к костру быстрым, размашистым шагом подошел Храбр, все то время, что-то обсуждающий с Беляном и Волком. Он наклонился, подкинул в огонь пару веток, и, благодушно глянув на Святозара, участливо спросил:
— Святозар, а, что если на повозке ты продолжишь путь?
— Нет, Храбр, — погодя отозвался наследник, и, вытянув руки и ноги повдоль тела, почувствовал в них такую слабость, что пропало всякое желание, ими даже шевелить. — Завтра, я его продолжу, а сейчас у меня одна мечта, чтобы мне дали полежать.
— Ну, хорошо, хорошо, — согласился наставник, все еще не сводя с наследника обеспокоенных глаз.
— Храбр, — обратился к другу правитель, и, свернув верхнюю часть плаща, на которой лежал сын, подложил ее ему под голову, а после укрыл наследника еще одним плащом, поданным Дубыней. — Главное, что он жив и рядом… Пусть передохнет, а завтра будут силы вернемся в Колядец.