Сын
Шрифт:
Сонни стер кровь с губ Симона рукавом рубашки:
– Арильд Франк.
– Франк?
– После того как я отрезал у него палец, он разговорился.
– Разговорился? Он не знал, кто я. Никто не знал, что мы с Абом были кротами, Сонни. Никто.
– Нет, но Франк рассказал все, что знал. Что у крота было кодовое имя.
– Значит, вот что он рассказал?
– Да. Кодовое имя Прыгун.
– Прыгун, да. Этим именем я пользовался, когда связывался с Близнецом. Так меня когда-то звал один человек, понимаешь ли. Только один. Так как же
Сонни вынул что-то из кармана пиджака и поднес к глазам Симона. Фотография. На покрытой каплями крови карточке были изображены стоящие перед пирамидой из камней двое мужчин и женщина, все трое молодые и радостные.
– Когда я был маленьким, я часто разглядывал наш фотоальбом, и тогда я увидел этот снимок. И я спросил у мамы, кем он был, тот загадочный фотограф с интересным именем Прыгун. И она мне рассказала, что это Симон, третий друг. Что она звала его Прыгуном, потому что он бросался туда, куда никто другой не решался.
– И ты сложил два и два…
– Франк не знал, что кротов было двое. Но то, что он рассказал, расставило все по своим местам. Мой отец раскрыл тебя. И ты убил его, пока он тебя не сдал.
Симон заморгал, но из уголков глаз продолжала наплывать темнота. И все же сейчас он видел лучше, чем когда бы то ни было.
– И ты придумал план, как меня убить. Именно поэтому ты вышел со мной на связь. Ты хотел позаботиться о том, чтобы я смог тебя отыскать. Ты просто ждал меня.
– Да, – сказал Сонни. – До тех самых пор, пока я не нашел дневник и не понял, что мой отец тоже в этом участвовал. Что вас, предателей, было двое.
– Тогда все развалилось, и ты отказался от своего плана. Больше не за что было убивать.
Сонни кивнул.
– Так что же заставило тебя передумать?
Сонни посмотрел на него долгим взглядом:
– Твои слова. «Задача сыновей не в том, чтобы быть такими же, как их отцы, а…»
– …быть лучше их. – Симон услышал вдали полицейские сирены. Он ощутил ладонь Сонни на своем лбу. – Будь таким, Сонни. Будь лучше своего отца.
– Симон…
– Да.
– Ты умираешь. У тебя есть какое-нибудь желание?
– Я хочу, чтобы она получила мое зрение.
– А прощение, его ты хочешь?
Симон снова плотно сжал глаза и покачал головой:
– Я не могу… я не заслуживаю его.
– Никто из нас не заслуживает. Мы люди, когда грешим. Но мы боги, когда прощаем.
– Но я тебе никто, я чужак, забравший у тебя тех, кого ты любил.
– Ты не никто. Ты Прыгун, который всегда был рядом, но не попал на фотографию. – Мальчишка поднял полу пиджака Симона и положил фотографию в его внутренний карман. – Возьми с собой в путешествие, они – твои друзья.
Симон закрыл глаза и подумал: хорошо.
Слова сына эхом разносились по пустому церковному помещению:
– Все земные и небесные боги сжалились над тобой и прощают…
Симон посмотрел на каплю крови, только что упавшую из-под пиджака мальчишки на церковный пол. Он коснулся пальцем блестящей красной поверхности, увидел, как капля
В тишине, наступившей после повторного прослушивания записи, Кари слышала, как беззаботно щебечут птицы за приоткрытым окном мясного ресторана.
Начальник полиции недоверчиво поглядывал на компьютер.
– Достаточно? – спросил Эре.
– Достаточно, – ответил Парр.
Адвокат Ян Эре вынул флешку и протянул ее начальнику полиции.
– Вы поняли, кто это говорит?
– Да, – сказал Парр. – Это Арильд Франк, человек, который осуществляет управление Государственной тюрьмой строгого режима. Адель, вы проверите, существует ли тот счет на Каймановых островах, о котором он говорит? Если то, что он рассказывает, соответствует действительности, то нам грозит большой скандал.
– Сожалею, – сказал Эре.
– Не о чем, – ответил Парр. – Я многие годы догадывался об этом. Недавно мы также получили сведения от мужественного чиновника из Драммена, который утверждает, что Лофтхуса послали в отпуск из Гостюрьмы, чтобы использовать в качестве козла отпущения в деле Морсанда. Мы затаились, чтобы быть уверенными в том, что у нас есть доказательства, прежде чем выступить против Франка, но с этим у нас более чем достаточно материала. И последнее, прежде чем мы уйдем…
– Да?
– Комиссар Кефас сказал, почему он хотел, чтобы вы встретились именно с нами, а не с ним самим?
Иверсен обменялся взглядом с Эре, после чего пожал плечами:
– Он сказал, что занят другими делами. И что вы – единственные двое коллег, которым он доверяет на все сто.
– Понимаю, – сказал Парр, вставая.
– И еще одно, – произнес Эре, поднимая свой телефон. – Мой клиент сообщил мое имя комиссару Кефасу, который связался со мной и спросил, могу ли я позаботиться о практических деталях транспортировки пациента и оплаты операции на глазах, заказанной на завтра в клинике Хауэлл в Балтиморе. Я согласился исполнить это поручение. А здесь находится сообщение нашей секретарши, которая говорит, что час назад в наш офис пришла женщина и передала красную спортивную сумку. В сумке находится значительная сумма наличными. Я просто хочу знать, интересует ли это полицию?
Кари услышала, как птичьи трели за окном стихли, а вместо них вдали раздались звуки сирен. Во множественном числе. Полицейские автомобили.
Парр кашлянул.
– Не понимаю, какое значение эта информация может иметь для полиции. И поскольку заказчик теперь должен считаться вашим клиентом, вы, насколько мне известно, связаны подпиской о неразглашении и в любом случае не сможете рассказать мне больше того, что уже сказали, даже если я буду задавать вопросы.
– Хорошо, значит, у нас одинаковое отношение к этому делу, – сказал Эре, закрывая папку.