Сын
Шрифт:
Бетти зашла в переполненную аптеку, взяла талончик на очередь в отдел рецептурных препаратов и нашла свободный стул у стены, где сидели покупатели, которые либо пялились в никуда, либо что-то набирали на мобильных телефонах, невзирая на таблички, запрещающие использование телефонов. Она уговорила врача выписать ей более сильное снотворное.
«Это сильный бензодиазепиновый препарат для временного пользования», – сказал он и повторил то, что она уже и так знала: это опасный круговорот, это может привести к зависимости
Бетти ответила, что корень зла в том, что она не может спать. Особенно после того, как она осознала, что находилась одна в помещении вместе с одним из самых разыскиваемых убийц в стране. С мужчиной, застрелившим женщину в ее собственном доме в Хольменколлосене. А сегодня газеты написали, что его подозревают также в убийстве жены судовладельца, что он, судя по всему, зашел в случайный дом неподалеку от Драммена и отпилил ей голову. Последние дни Бетти ходила как зомби, полупроснувшаяся, полусонная, с галлюцинациями. Она повсюду видела его лицо, не только в газетах и телевизоре, но и на рекламных плакатах, в трамвае, в отражениях магазинных витрин. Он был почтальоном, соседом, метрдотелем.
А теперь она увидела его и здесь.
Он стоял у прилавка в белом тюрбане или, может быть, просто в повязке на голове. Он положил упаковку одноразовых шприцев и канюль на прилавок и расплатился наличными.
Зернистые фотографии и так называемые газетные фотороботы давали не слишком много информации, но Бетти заметила, что женщина, сидящая на стуле рядом с ней, что-то прошептала своему соседу, указывая на мужчину у прилавка, так что, вполне возможно, она тоже его узнала. Но когда мужчина в тюрбане развернулся и направился к выходу, немного заваливаясь на один бок, Бетти поняла, что снова обманулась.
Пепельно-серое, закрытое, каменное лицо было совершенно не похоже на то, которое она видела в люксе номер 4.
Медленно проезжая в машине мимо больших вилл, Кари нагнулась вперед, чтобы видеть номера домов. После бессонной ночи она приняла решение. Сэм считает, что Кари не стоит так серьезно относиться к работе, если она не собирается там оставаться. Конечно, это правильно, но Кари любила, чтобы во всем был порядок. А это могло затормозить ее в будущем, могло закрыть двери. Поэтому она решила навестить его лично.
Кари остановилась у нужного дома.
Она подумала, не проехать ли через открытые ворота прямо к крыльцу, но припарковалась на улице и пошла по круто поднимающемуся вверх заасфальтированному тротуару. В саду шумела поливалка газонов, а в остальном было совершенно тихо.
Кари поднялась по лестнице и позвонила. Из дома раздался яростный собачий лай. Она подождала. Никто не вышел. Она развернулась, чтобы спуститься вниз, и заметила его. Солнце отсвечивало от прямоугольных очков. Наверное, он вышел из-за угла дома, скорее всего из гаража, двигаясь быстро и
– В чем дело?
Руки его были сложены за спиной.
– Я инспектор полиции Кари Адель. Мне нужно с вами кое о чем побеседовать.
– И что это за кое-что?
Он засунул руки за спиной за ремень, как будто собирался подтянуть свои бежевые брюки и одновременно выпустить рубашку, ведь на самом деле стоял жаркий летний день. Или запихать за пояс пистолет и прикрыть его рубашкой, чтобы не было видно.
– Симон Кефас.
– Вот как. И почему, чтобы поговорить о нем, вы приехали ко мне?
Кари покачала головой:
– По его мнению, если я пойду обычным полицейским путем, могут возникнуть утечки. Он считает, что крот по-прежнему среди нас.
– Ах вот как он считает?
– И поэтому я подумала, что лучше будет обратиться прямо к высокому начальству. К вам, начальник полиции.
– Ну-ну, – произнес Понтиус Парр, почесывая узкий подбородок. – Давайте зайдем внутрь, инспектор Адель.
Радостный эрдельтерьер набросился на Кари у входной двери.
– Виллок! Мы об этом уже говорили…
Собака опустилась на четыре лапы и удовлетворилась тем, что лизнула руку Кари, хотя хвост ее в это время вертелся пропеллером. По дороге в гостиную Кари объяснила: ей сообщили, что начальник полиции работает дома.
– Прогуливаю, – улыбнулся начальник полиции, жестом пригласив ее сесть на манящий диван, усыпанный подушками. – На самом деле на этой неделе я должен был уйти в отпуск, но пока убийца на свободе… – Он вздохнул и погрузился в кресло из комплекта с диваном. – Так что там с Симоном?
Кари кашлянула. Прочистила горло. Она думала о том, как подаст свою историю, со всеми оговорками и заверениями в том, что она совершенно не собирается сплетничать, а просто хочет понять, насколько качественно они работают. Но сейчас, сидя здесь с таким расслабленным и дружелюбным начальником полиции, который даже сознался в прогуле, ей показалось более естественным перейти прямо к делу.
– Симон ведет свою игру, – сказала она.
Начальник полиции поднял бровь:
– Продолжайте.
– Мы расследуем дело отдельно от Крипоса, мы с ними не сотрудничаем, а теперь он не сотрудничает даже со мной. И ладно бы только это, но проблема в том, что, кажется, у него есть какой-то план. И я не хочу оказаться замешанной, если окажется, что он делает что-то незаконное. Он сам попросил меня отойти в сторону, прямо заявив, что не собирается следовать правилам.
– Вот как? И когда же это было?
Кари вкратце рассказала ему о встрече у Ивера Иверсена.
– Хм, – произнес Парр, до бесконечности растянув «м». – Плохо. Я знаю Симона, и хотел бы я сказать, что это на него не похоже. Но к сожалению, похоже. А вы сами как думаете, что у него за план?