сын

Коркина Вера

— Тебя Шишкин послал? — спросил Авилов.

— Ага. Просил статью показать.

— Давай, — быстро пробежав глазами, он бросил газету на подушку и снова уставился в телевизор.

— Чего встала? Иди давай, непутная, — посоветовала Верка. — Библиотека заржавеет, без грамоты ой пропаде-е-ем. «И-и-и-эх, эх, Самара-городок, беспокойная я, беспокойная я, успокойте меня…» Где твой кобелек? Отпуск взял?

Зося, разозлившись, схватила подушку и стукнула Верку по голове. Полетело перо, Авилов нехотя

поднялся, принялся их разнимать. Держа Верку, отчаянно сквернословящую, с трудом уговорил Зосю уйти. Та наконец удалилась, распинав на участке картофельную ботву, насколько хватило сил.

После обеда Шишкин поднял-таки телефонную трубку, чтобы получить от начальства причитающееся. Все оказалось нестрашно. Алексей Разумовский звонил в хорошем настроении. Куратор следствия был корректен и мягок. В багаже Спивака найдена лишь пара листов. Никто не знает, сколько страниц полагается иметь рукописи. Поиски необходимо продолжить и проверить Авилова, поскольку акции авиазавода в соответствии с информацией, поступившей от Спивака, теперь у него. Если Наталья Науменко не причастна к преступлению, в интересах следствия отправить ее подальше от заповедника, ибо уже начался скандал. Желательно избежать репортажей с горячей точки. У Шишкина осталось странное впечатление от беседы с куратором. Интонация инструкций слишком противоречила их сути.

В дверях, не постучав, появилась мрачная Зоська.

— Отдала? — она кивнула.

— Где он?

— Так не договаривались, — Зося дерзко уселась и закинула ногу на ногу. — С вас причитается. — Шишкин, усмехнувшись в усы, полез в стол и подал ей плитку шоколада.

— Он пьет, — сообщила Зося.

— М-м-да. Для допроса непригоден. Посадить в трезвак, что ли, чтоб оклемался?

— Не жалко? Его и так Наталья утрамбовала.

— Фактически посадила. Одно только неясно: где рукопись? Почему два листка? Еще и обгорелых?

Шишкин размышлял вслух.

— Обгорелых, это известно почему. Их Постников жег, чтобы произвести впечатление. Но не дожег, потому что я сбежала.

Шишкин сел, вынул лист и принялся записывать.

— Он мне этого не сообщил… Утаил, стервец. Давай рассуждать по порядку. Постников жег — не дожег, дальше?

— Я уговаривала его вернуть, он не слушал, боялся, что притянете. Но я случайно ляпнула Авилову, и он знал, что рукопись у Гены… Дальше не знаю.

— Понятно. Если акции Спивака у Авилова, значит, и рукопись у него.

— У него ее нет.

— Почему нет?

— Он ее вернул. Положил на этот подоконник. Я собственными глазами видела. — Зося уставилась на следователя и решительно добавила: — «Могу подтвердить письменно». Повисло молчание.

— Ну? — спросил следователь.

— Что ну?

— Так

где она?

— Не знаю. Я увидела, что кабинет замкнут, вы на обеде, скоро вернетесь, и ушла.

— Зося Вацловна, давайте вы не будете тут врать. Я знаю, что вы взяли рукопись. Кому вы ее отдали? Наталье Науменко?

— Я не брала.

— Хорошо. Подпиши то, что есть.

Зося подписала и попятилась к двери. Дерзости заметно поубавилось.

— Ай-яй-яй, — покачал головой следователь. — Как я вас перехвалил, Зося Вацловна. И вовсе вы не добрая девушка. Заложили господина Постникова, сдали человека с потрохами, а себя поберегли. А знаете, почему я вам не верю? Никто из тех, кто видел рукопись, не удержался, чтобы ею не воспользоваться. Ни один.

— Так, значит, вы тоже воспользовались! — заявила Зося.

— А это уже клевета на должностное лицо.

— Вы сами только что сказали. Ни один из тех, кто видел, не удержался. А вы ее видели!

Шишкин вдруг засмеялся.

— Ну востра же ты. Шла бы поступать в милицейскую академию, чем подол в библиотеке просиживать. От твоей юбки уже пшик остался.

Зося осторожно улыбнулась.

— Так я пойду?

— Всего доброго. Заходи почаще. С тобой веселей.

Зося направилась к гостинице повидать Наташу. Осторожно постучавшись, услышала «войдите». Журналистка сидела, откинувшись в кресле, и глядела в окно. Газета лежала на столике.

— Поздравляю, — сказала Зося.

— С чем?

— Со статьей. Здорово написана.

Наташа вместо ответа недовольно повела головой.

— Ты случайно Сашу не видела?

— Случайно видела. Газету ему относила по просьбе следователя. Он пьет с Веркой Рублевой. Грязь, мрак и ужас.

— Чего и следовало ожидать.

Наташино лицо на секунду ожесточенно напряглось, а потом снова стало грустным.

— Вахлак он, что ли? Сидит с Веркой, и вроде они даже похожи чем-то. Не каждый Верку выдержит. Есть в них какое-то родство. Внутреннее.

Наташа поморщилась.

— Ну и чем ты так довольна?

— Я? — удивилась Зося. — Мне все равно, а следователь говорит, что ты его уже посадила.

— Сама посадила, сама и спасу, — заявила Наташа, а Зося укоризненно цокнула языком.

— Хорошо, конечно, когда такая свобода действий и можно делать что вздумается. Но только мне кажется, он не вытерпит, чтобы им распоряжались.

Наташа улыбнулась.

— Но я его потеряла, больше терять нечего, и остается что?

— Ничего.

— Реванш. Знаешь такое слово? Пустяк, конечно, но лучше, чем ничего. Утешительный приз.

— Забудешь, — заметила Зося. — Это вначале кажется, что умираешь, а потом начинаешь понимать, что жизнь длинная и чего долбиться в закрытые двери…