сын
Шрифт:
— Или как. Вы были в больнице?
— Это вообще-то мое дело, но раз обстановка неофициальная, сознаюсь, что был. Ходил за фотографией для Павла Егорыча, не преуспел. Фото из гостиницы утянули, у уборщицы сперли ключи… — Авилов налил еще стакан и призадумался. Пить было нельзя, во хмелю он непрогнозируем, но хотелось. Выпьем. — Ваше здоровье! — он проглотил крепкую вязкую жидкость.
— Наталья Юрьевна кому-то насолила с этой фотографией, — произнес следователь.
— Только зачем ей, не пойму? — скривился Авилов. — Что
— Профессиональное, — пояснила Нина. — Журналисты так живут. Запахло жареным, нельзя упускать. Не могут не схватить за хвост, раз уж случай представился.
— Думаешь, она такая? — спросил Авилов, воззрившись на Нину. Он подозревал нечто подобное, только с примесью холодного тщеславия, конкуренции, спортивного азарта.
— Ничего зазорного, — рассудил следователь. — Кто-то должен этим заниматься.
— Падаль на помойке подбирать? — усмехнулся Авилов и удивился сам себе.
Наташкина деятельность никогда не казалось ему зазорной, наоборот, внушала уважение. Но в этом месте, да еще в свете происшедших событий, все перевернулось. Зачем Наталья его сюда упорно тащила? Все таинственней и таинственней. Да Бог с ними, с тайнами, если б они не были подловатыми маленькими увертками.
— Зачем ты так? — помолчав, укорила его Нина. — Это просто работа.
— Вы один раз были в больнице?
— Далась тебе больница! — разозлился мрачный, быстро опьяневший Авилов. — Это мое дело, я ж сказал!
— Может, твое, может, не твое. — Шишкин тоже перешел на «ты». — Обиженных женщин я видал. Не приведи Господи. Сколько из-за них народу зря сидит. Будто бы за изнасилование, а все сама разыграла.
— А ты, Миша, компетентный, — похвалил Авилов.
— Пойду я. Не люблю, когда хвалят. — Настроение у Шишкина тоже испортилось, и он надел китель.
— Хороший парень, старается. Чего ты ему дерзишь? — укорила Нина.
— А мне не понравился. Тебе понравился, а мне нет.
— Поэтому и дерзишь? — улыбнулась Нина. — Пошли спать, пьяница.
Перед сном Авилова снова посетила задумчивость. Чем этот Шишкин ей хороший? Ну да, старается. Курощуп настоящий, щупает, щупает, потом тряхнет — раз, и выпадет что-нибудь. Доскональный — да, а хорошего в нем чего? А Наталья, она хорошая? Авилов, измученный подозрениями, в этом теперь сомневался. Но с чего вдруг невинная девушка превратилась в бездушную ищейку? С того, что он ей изменил. А когда изменил, тогда она, в свою очередь, начала курвиться… Нет, все-таки нарочно она его сюда приволокла или нет? Это главный вопрос. Нужно точно знать, виновата она в чем-нибудь, кроме того, что он перед ней провинился и ищет компромат.
Глава7
Вакханалия
Гена
— Хочешь? — он протянул ей фляжку. Она сделала пару глотков, закинув голову. Он, протянув руку, взял ее за тонкое горло и слегка сжал. Зося оттолкнула его руку и вернула фляжку, просверлив аметистовыми глазами.
— Я тебя раньше видела, — он пожал плечами и возразил.
— Я тебя тоже уже встречал. Пойдем, поваляемся в кустах?
Они пошли рядом, он положил волосатую лапу на ее плечо, сдернул лямку.
— Так тебе больше идет. Но совсем хорошо ты выглядишь голой. Я бы присобачил тебе черный хвост и трахнул на четвереньках.
Зося улыбнулась таинственно. Он спустил лямку ниже, чтобы обнажилась грудь, и наклонился. Она спокойно смотрела, как он забирает в рот сосок, и никак не реагировала. Он расстегнул свои джинсы, засунул в ширинку ее руку и потерся. Она оттолкнула, и тогда он полез ей между ног.
Спустя некоторое время местные грибники заметили парочку, нагло расположившуюся среди бела дня на скамье, оба голые, девица сидела, закинув голову и широко раздвинув ноги, а он ползал внизу. Парочка и не думала прятаться. Этим же вечером обитатели пансионата, услышав возле городища звуки, похожие на стоны, забрели внутрь постройки, где им открылась неслабая картина: обвязанный веревками тип ерзал на коленях туда-сюда, поставив голую девицу на четвереньки, и лица чем-то вымазаны. Воняло внутри так, что любопытные кинулись вон.
Алексей Иванович в кафе, изумленно подхихикивая, поведал Авилову, что видел обнаженную деву с закамуфлированным лицом, подвешенную за руки к дереву, возле которой крутился субъект с голым задом. На другой день в пансионате рассказывали, что видели бабу с хвостом и черной рожей, бегавшую по лесу в чем мать родила, а за ней гонялся мужик без штанов в тельняшке с членом наперевес. И когда ветер был с юга, от них несло, как из сортира.
Через пару дней, когда городок переполнился кошмарными слухами, парочка залегла на дно.
Зося навестила в больнице Наташу, принесла огурцов с луком, вареного мяса, пива и рассказала последние новости: «Еще уговаривал мочиться друг на друга, а потом слизывать мочу. Но, по-моему, кала достаточно», — добавила Зося и, не вытерпев, захохотала. Наташа улыбнулась, потом нахмурилась.
— А у следователя была? Сказала, что ты его видела?
— Некогда было, проходила университеты, — Зося сдула челку с мраморного лба и смирно сложила на колени руки, как примерная девочка.