Сын Зевса. В глуби веков
Шрифт:
— Решил не давать мне покоя! — сказал Пор. — Ну, так и пусть мечется по берегу сколько захочет. Я больше не тронусь с места.
А когда Пор перестал следить за передвижением македонских отрядов, Александр перешел реку.
Такого тяжелого дня не помнили даже старые македонские ветераны. Уже с утра воины почувствовали какое-то смятение и тревогу. Неожиданно сквозь жгучий зной прошла ледяная струя. Птицы перестали петь, большие черные муравьи заметались под ногами. Со всех сторон на небо полезли тяжелые, с багровым отсветом тучи, стало темно. Даже яростное индийское
Воины пугались, жались друг к другу — что будет сейчас? Гибель света, гибель земли?..
Но военачальники кричали, приказывали делать свое дело. И воины торопливо сколачивали разобранные на части суда, привезенные с Инда, набивали травой мешки из шкур, налаживали лодки.
Ветер с воем и свистом раскачивал огромные деревья; черные ветви их метались по красному небу, как в безумном сне. Ударил гром, оглушительный, грохочущий, непрерывный. Многие попадали на землю от внезапного ужаса…
Но военачальники кричали, приказывали делать то, что нужно.
И воины снова брались за работу.
Потом грянул ливень. Сплошной водопад хлынул с неба, не давая перевести дух. Македоняне не знали, на каком они свете, может быть, уже в преисподней. Сплошной поток воды, пронизанный огнем молний, гремел и звенел тяжелым звоном, обливая холодом беззащитные тела. Река почернела, вздулась. Она неслась с грозным ревом, поднимая с глубокого дна коричневый ил. К реке нельзя было подступиться.
Это были муссонные дожди, о которых Александр ничего не знал. И только железная дисциплина держала воинов и заставляла делать свое дело. Возле горы, заросшей лесом за крутой излукой реки, македоняне сколачивали корабли и опускали их в черную, бушующую воду. В грохоте ливня они готовили переправу.
Индийцы ничего не подозревали — завеса ливня скрывала от них действия Александра. Александр оставил на берегу половину войска. А сам со своими этерами, с отрядами Кена, с конными бактрийцами и согдами, с отрядами скифов, верховых лучников, щитоносцев и агриан ночью подошел к переправе.
К утру наступила внезапная тишина. Ливень кончился. По серебряному небу начал разливаться розовый свет широкой теплой зари.
И тут воины Пора со своих наблюдательных постов с ужасом увидели, что Македонянин с войском уже на их берегу и уже идет к их лагерю, готовый к бою.
— Александр переправился? — удивился Пор. — Но его армия все еще стоит там, против нашего лагеря! Значит, он переправился с небольшим отрядом. Надо отбросить его.
Пор послал своего сына с отрядом всадников и ста двадцатью колесницами. Этого хватит, чтобы отогнать Македонянина.
Александр стремительно налетел на него, разбил его отряд, угнал его колесницы. Четыреста индийских всадников остались лежать на поле боя. И вместе с ними, с копьем в груди, остался лежать на земле молодой сын раджи.
Пор понял, какую он совершил ошибку. Надо было двинуть всю армию против Македонянина и сразу уничтожить его. Ведь у Пора войска в четыре раза больше! Сердце старого раджи разрывалось от горя и гнева. Как же он не поверил, когда ему говорили, что это грозный враг явился
Пор приказал готовиться к бою. Индийская армия стояла фронтом, который был в четыре раза длиннее, чем фронт македонян — пехота, всадники, боевые колесницы… На передней линии — несокрушимой стеной огромные боевые слоны. И на самом большом, богато разукрашенном слоне — раджа Пор.
И снова Пор совершил ошибку — он медлил, выжидал.
Но не ошибся Александр. Пока Пор выжидал, Александр бросился в атаку. Страшней всего ему были слоны, но он приказал избегать их.
Он повел войско косой линией и ударил всей силой в одну точку, в самое слабое место индийского фронта, где не было ни колесниц, ни слонов.
Кратер ждал, готовый к переправе. Увидев, что битва началась, он тотчас ринулся через реку со своими отрядами на помощь Александру. Слаженная выучкой и дисциплиной, македонская армия расстроила, спутала, смешала неповоротливое войско Пора. Александр, сражаясь, как всегда, в переднем ряду, со всей своей стремительной яростью пробивался к Пору. Он видел раджу, сидящего на слоне. Но Пор был далеко, огромные массы воинов защищали его.
Неизвестно, сколько часов бились в неистовой схватке. Ослепшие от раскаленного зноем неба, оглохшие от звона копий и щитов, македоняне не видели конца битвы. Стало совсем трудно, когда Пор двинул на них хрипло ревущую силу слонов. Лошади в ужасе, не слыша всадника, бросились от этих чудовищ, ломая строй. Слоны врывались в гущу войска, топтали людей, били хоботом, клыками…
Но македоняне не отступали. Фаланга, разбросанная слонами, мгновенно соединялась и, пропустив слонов, снова шла на врага. Македоняне разбегались от разъяренных животных, но, отбежав, осыпали их стрелами или, подкравшись сзади, подрубали топорами жилы на ногах. Обезумевшие от ран, потерявшие своих вожаков, слоны с воем носились по полю, давили и индийцев и македонян. Тяжело раненные слоны падали и умирали. Они лежали серыми глыбами среди убитых воинов, лошадей и разломанных колесниц…
Раджа Пор увидел, что проигрывает битву. Он собрал еще сорок слонов и сам на своем могучем слоне двинулся вместе с ними, чтобы сразу растоптать и уничтожить македонян. Но это ему не удалось — он еще раз ошибся. Легкое, ловкое войско стрелков, агриан и аконтистов увертывалось от слонов, осыпая их стрелами. А в это время в одном конце поля вокруг Александра собиралась конница, строилась фаланга. А на другом конце становились в строй щитом к щиту гипасписты — щитоносцы.
Индийцы поняли, что погибли. Началось бегство. И раджа Пор повернул своего быстроходного слона.
Александр тотчас помчался в погоню. Он гнался за ним не с тем, чтобы убить его; он боялся, что старого Пора, который так отважно сражался, убьют свои же, как убили Дария. Он хотел взять Пора в плен живым, — отвага этого старого человека поразила Александра.
— Остановись! — кричал он, хотя знал, что Пор его не слышит. — Остановись, я больше не враг тебе!
И тут он вдруг почувствовал, что могучий Букефал зашатался под ним. Александр соскочил с коня: