Сын Зевса (с илл.)
Шрифт:
Всю свою жизнь Демосфен горько упрекал афинян в бездеятельности, в медлительности, бранил их, стыдил… И все-таки афиняне сохраняли свой характер. Надо выждать. Посмотреть, как обернутся события. Другое дело, если враг подойдет к афинским стенам, тогда они тотчас возьмутся за оружие! Но пока это в Фивах… Фиванцы и сами справятся. Тем более что аркадяне идут им на помощь. А македонянам уже не на что надеяться. Вот и элейцы прогнали своих правителей, которые держали сторону Александра. Этоляне тоже волнуются…
Антипатр, видя, что происходит в Элладе, потребовал созвать совет амфиктионов. Представители эллинских городов собрались на
Македонские послы сурово напомнили им о заключенных с Македонией договорах:
– Каждый город клятвенно обещал не выпускать из своих стен скрывшихся у них политических преступников и не дозволить им вернуться на родину. Афиняне сделали это. Они позволили фиванским беглецам, которые прятались у них, вернуться в Фивы, они снабдили их деньгами и оружием, – разве это не измена? А договоры заключаются для того, чтобы их выполнять. Так вот и выполняйте – усмирите своих мятежников. Вы обязаны это сделать!
Старейшины, прибывшие на собрание, вздыхали. Да, это так. Договоры заключаются для того, чтобы их выполнять.
Но перед их глазами стояли фиванские послы. Они стояли с оливковыми ветвями в руках, обвитыми овечьей и козьей шерстью, и умоляли о помощи.
– Избавьте от позора и тягчайшего унижения наш древний и славный город. Эллада всегда была свободной – вспомните об этом! Вступитесь за святое дело – защитите нашу свободу!
– Что вы будете делать с вашей свободой? – презрительно отвечал Антипатр. – Вы своими раздорами и войнами погубили Элладу, вы истребляете самих себя неустанно, многие годы! У вас даже нет вождя, чтобы выступить в поход против нашего общего врага – перса. А когда наш царь Александр согласился вести объединенное войско против персов, вы принимаете персидские деньги, чтобы воевать с нами. Где у вас совесть?
И все-таки мольбы фиванцев победили. Зачем Антипатр говорит об Александре, если его уже нет на свете? Кто же поведет их в Персию? И кто же спросит с них за нарушенные договоры, если того, с кем эти договоры заключались, нет в живых?
Македоняне уехали с Истма в суровом и яростном молчании. Без вооруженной силы с эллинами невозможно договориться. А от Александра все еще нет вестей.
Македонское войско идет!
Не в силах разрушить стены Кадмеи и расправиться с македонским гарнизоном, фиванцы окружили крепость высоким и плотным палисадом, окопали рвами, чтобы никто не мог прорваться туда и помочь македонянам. Они отрезали всякий доступ в Кадмею, туда уже не могли подвезти ни съестных припасов, ни оружия.
Чего теперь ждать македонянам? Смерти. Они не сдались, не попросили отпустить их на родину. Теперь конец, пусть погибают. Кадмея снова станет фиванской, Фивы обретут свободу, позор Херонеи будет отомщен!
У Антипатра в Македонии еще есть войско. Он, конечно, явится подавить восстание. Но Фивы на этот раз не уступят в битве!
Фиванцы деятельно готовились защищать город. Везли провиант, запасались на случай осады. Везли оружие. Освободили рабов и вооружили их, поставив на защиту городских стен. Вооружили и метеков, усилив ими свое войско. А там подойдут и союзники – афиняне, аркадяне. Конец македонскому владычеству! Эллада снова свободна!
Правители города, вожди демократической партии, которых изгнал когда-то Филипп, торжествовали. Славный город Фивы, древний город Фивы, город великого вождя и героя Эпаминонда, который когда-то даже
В радостном возбуждении вновь избранные правители не знали отдыха в эти дни. Они произносили речи, призывая стоять насмерть за свободу своего города, они готовили войско, осматривали стены, приказывая укреплять их… Им казалось, что над Фивами встает какая-то невиданно светлая заря, занимается новый день радости, свободы, славы!
В этом счастливом тумане они не задумывались и не тревожились сомнениями. Афины обещают помочь, Демосфен прислал им оружие. Все так. Однако афинское ополчение пока что и не думает выйти за пределы афинской земли. Придут аркадяне, они уже вышли в путь. Однако что-то путь их слишком долог и труден, они остановились где-то в горах.
Беотархи фиванские не слышали, как смеется в Афинах Эсхин, извечный сторонник македонской партии.
– Аркадяне ждут денег: Демосфен обещал заплатить им за помощь Фивам. Они ждут задатка. Но Демосфен слишком скуп. Деньги нужны ему самому – хотя бы и персидские!
Фиванские беотархи думали только об одном – освободиться от македонян, отомстить им за свое поражение, поднять Фивы на прежнюю высоту власти и могущества!
И все это теперь возможно, все возможно, ведь Александра нет в живых! Он уже не приведет в Элладу свои фаланги. А с Антипатром, если он явится, битва будет недолгой! Македоняне забудут дорогу в Беотию!
Так проходили дни, полные горячей деятельности в Фивах, полные суровой сдержанности и ожидания в Кадмее.
Филота строго следил за дисциплиной своего гарнизона. Но воины и сами понимали, как серьезно и опасно их положение. Жили настороже; жили, неустанно прислушиваясь к тому, что происходит за стенами; жили, не выпуская из рук оружия. Расчетливо экономили провиант: еще неизвестно, когда придет к ним помощь.
– А придет ли помощь? – спрашивали Филоту.
– Придет.
– Ты веришь в это, Филота?
– Я не верю – я знаю.
И снова и снова поднимался на стену крепости и глядел в широкие дали Беотии: на хлеба, которые уже созрели, на маленькие круглые тока, где молотили хлеб, на окрестные горы, на светлую голубизну реки, на дорогу, идущую от Фермопил… Что там за пыль поднимается над этой дорогой? Не идет ли Александрово войско? Нет, это веют хлеб поселяне, подбрасывая зерно в воздух. Нет, это туман мерцает и тащится по лугу от реки… Александр ушел так давно, еще в начале мая. Племена в тех краях сильные и свирепые. Филиппа они боялись, но испугаются ли такого юного царя? Справится ли он с ними? Вырвется ли оттуда живым? Или его и вправду уже нет на свете? Так или иначе Филота не сдаст Кадмеи. Не сдаст до конца, если даже придется здесь погибнуть.
Прошло около двух недель с тех пор, как принесли известие о смерти македонского царя, с тех пор, как в Фивах подняли восстание вернувшиеся изгнанники демократы. Македоняне в Кадмее видели, как с каждым днем становится крепче стена, отгораживающая их от всего мира. Фиванцы, заколачивая колья, кричали им что-то бранное, насмехались над ними. Македоняне отвечали им тем же. Те – с откровенным весельем победителей, эти – с яростью и угрозой побежденных, но не сдавшихся.
И вот, когда была на исходе вторая неделя фиванского торжества, в Фивы явились испуганные гонцы с беотийских границ.