Сын Зевса (с илл.)
Шрифт:
Когда Александр соскочил с коня, Филипп обнял его и поцеловал.
– Ищи, сын мой, царство по себе, – сказал он, – Македония для тебя слишком мала.
Аристотель
Хоть и мало Филипп бывал дома, но за развитием и воспитанием сына он зорко следил.
Чем старше становился Александр, тем серьезней задумывался Филипп: кого пригласить к Александру учителем? Александра учат музыке, декламации. Он много читает. Ему еще только тринадцать лет, а он уже отлично стреляет из лука, бросает копье, скачет на лошади, как
Но все это поверхностно и примитивно по сравнению с тем, что может дать человеку настоящая эллинская культура. Сам Филипп был хорошо образован и хотел, чтобы сын его получил такое же образование и, если можно, еще лучшее.
Кого пригласить? Характер у его сына таков, что не каждый с ним справится, – пылкий, своенравный. Глядя на его горделивую осанку, слыша зачастую строптивые его речи, Филипп не раз бормотал себе в усы слова Софокла: «…Кормило нужно тут и твердая узда».
Как-то Филиппу случилось встретиться с атарнейским царем Гермием, который был его союзником.
Между деловыми разговорами Филипп спросил, не знает ли Гермий достойного учителя, которого можно пригласить к Александру.
– Знаю! – живо ответил Гермий. – Таким достойным учителем может быть мой друг и родственник Аристотель.
Аристотель! Теперь и Филипп вспомнил о нем. Отец Аристотеля – Никомах когда-то жил в Македонии при дворе царя Аминты, отца Филиппа.
– Аристотель? Так ведь мы росли вместе с ним! Да, этот человек будет хорошим учителем и воспитателем. Я уже наслышан о нем, о его мудрости, о его учености!
Аристотель в это время жил в городе Митилене, на Лесбосе. Сюда и прибыли к нему посланцы Филиппа с приглашением в Пеллу.
Аристотель тогда был очень занят: он наблюдал жизнь морских животных и писал о них книгу. Остров, омываемый прозрачно-синей водой Эгейского моря, очень подходил ему для его занятий.
Но Филиппу он отказать не мог. Потянуло в знакомые места, озаренные светлыми воспоминаниями о днях юности, когда мир казался загадочным и прекрасным. Как-то выглядит сейчас Филипп? Он был рослый, красивый и очень любил военную науку. И недаром – Филипп стал завоевателем. Как смеялся он, бывало, над Аристотелем, вечно размышлявшим о непонятных вещах: об устройстве Вселенной, куда уходит солнце и откуда появляется, на чем держатся звезды?
С тех пор прошло немало лет. Аристотель многое понял, до многого додумался, многое изучил.
А Филипп завоевал много городов, покорил много народов. Ну что ж, каждый делает свое дело.
Аристотель, не раздумывая, собрался в путь и отправился в Пеллу.
Александр с затаенным волнением ждал нового учителя. Когда во дворе по каменным плитам застучали копыта лошадей, Александр вышел из мегарона и встал под портиком. Ему хотелось увидеть Аристотеля прежде, чем тот увидит его.
Люди, сопровождавшие Аристотеля, помогли ученому сойти с коня – видно было, что этот нарядно одетый, небольшого роста человек не очень-то ловок в обращении с лошадьми.
Ему было лет сорок. Горбоносое лицо с очень маленьким ртом. На широком лбу с морщинами уже сквозят залысины, белокурая борода
Аристотель отряхнул свой алый с черной каймой плащ, поправил золотую цепь на груди, оглянулся и тут же увидел Александра. Александр покраснел и выступил вперед. Они секунду смотрели друг на друга. Александру показалось, что небольшие темно-голубые глаза Аристотеля глядят в самую глубину его души, его мыслей…
Не успели ученик и учитель и слова сказать, как во двор вышел Филипп. Он встретил Аристотеля самой любезной из всех своих улыбок, обнял его и поцеловал.
В этот день они долго сидели в мегароне с кубками вина, вспоминали дни своей далекой юности. Аристотель переоделся к обеду. Поредевшие пряди завитых волос он начесал на лоб, чтобы скрыть залысины. На руках у него сверкали перстни с крупными драгоценными камнями. Аристотель следил за своей внешностью и любил одеваться пышно.
– Как ты вспомнил обо мне? – спросил Аристотель. – Ученых в Элладе много. Например, великий философ Платон. Я сам хотел у него учиться, но когда я приехал в Афины, оказалось, что он отправился в Сицилию.
– А, Платон! – усмехнулся Филипп. – Философ, который утверждает, что человек – это животное двуногое и беспёрое… Я слышал, что Диоген принес ему ощипанного петуха и сказал: «Вот человек Платона!»
Оба рассмеялись.
– Но мне кажется, что он более созвучен твоему этос, Филипп.
– Моему этос – моему характеру? Почему же?
– Ты царь. И ты поймешь его. «Смешна огромная толпа, – говорит он, – которая думает, что она хорошо может судить о том, что гармонично и ритмично, а что нет».
– Он прав. Потому Афины и проигрывают битвы, что там управляет толпа.
– Эллины проигрывают битвы, потому что они разрозненны. Если бы эллины составляли одно целое государство, они могли бы властвовать над всей вселенной.
– Пока они объединятся, – а этого никогда не будет, – вселенную буду завоевывать я.
– Да, я слышал о твоих… так сказать… блистательных делах. Кстати, ты разорил Стагиру, родину моих отцов.
Филипп сделал грустное лицо.
– Да, – вздохнул он, – я разорил Стагиру. И очень сожалею. А что было делать? Город сопротивлялся. Но то, что я разорил, я же могу и восстановить. – И переменил разговор: – Так ты спрашиваешь, почему я пригласил именно тебя? Во-первых, потому что слава о твоей учености уже широко идет по всей Элладе. Во-вторых, твой отец был другом моего отца, а ты был моим другом. В-третьих, мне посоветовал обратиться к тебе Гермий, атарнейский царь, ведь ты одно время жил у него. И кажется, вы с ним в родстве?
Аристотель опустил глаза, словно разглядывая светящееся в золотой чаше вино.
– Несчастный Гермий погиб. Ты знаешь об этом?
– Я знаю. Персы увезли его в Сузы. Пытали и потом казнили.
– За связь с тобой, Филипп.
– За связь со мною!.. Я царь в своем царстве. Он был царем в своем царстве. Все царства так или иначе общаются между собой!
– Но его обвинили в том, что он вместе с тобой составил заговор против Персии.
Филипп возмущенно пожал плечами:
– О чем ты говоришь?! Я не знаю ни о каком заговоре!