Сын теней
Шрифт:
Я села у озерца с Джонни на коленях и задумалась, бросая камешки в воду. Джонни нравилось, как они булькают, он тихо сидел и наблюдал. За моей спиной разгоралось обычное организованное утреннее оживление. Странно было сознавать, что завтра я навсегда уеду отсюда, а если и вернусь, то только как гостья. Что скоро я стану жить в родовом замке моего отца и растить сына среди бриттов. Я надеялась, что мама не сочтет это предательством. Я надеялась, что Дивный Народ ошибся относительно того, что это может за собой повлечь.
«Уезжайте немедленно».
Древний голос поразил меня. Я не ждала, что древние снова заговорят со мной — теперь, когда
«Мы и так уезжаем, — мысленно ответила я. — Завтра утром. Мы не вернемся».
«Уезжайте немедленно. Сейчас же», — голос был глубоким, как всегда неторопливым, но теперь в нем звучало предостережение.
«Немедленно? Вы хотите сказать — прямо сейчас, сию минуту? Но почему?»
Наверное, глупо было спрашивать. В ту же секунду на меня накатил Дар, и я увидела юного воина в пылу битвы, и принимала его за Брана, пока не разглядела, что лицо у него чистое, ни одного рисунка, кроме тонких линий над бровью и вокруг одного глаза — легчайший намек на маску ворона. Он был ранен. Я видела, как он бледен, слышала его хриплое дыхание. Он сделал стремительный выпад, его противник яростно рванулся вперед, и по глазам юноши я сразу поняла: удар смертелен. Глаза у него были серые, спокойные, во взгляде не было страха. Я крепко сжала малыша на своих коленях, он протестующе закричал. Видение изменилось, я увидела, как плачет девушка, как все ее тело сотрясается от рыданий, а руки закрывают лицо, словно в бессильной попытке сдержать горе. У нее были огненные, вьющиеся волосы и молочно-белая кожа. Пока она выплакивала свое горе, вокруг разгорелся огонь, жадными языками поглощающий все вокруг, и у меня возникло странное впечатление, что чем громче она плачет, тем выше вздымается пламя. А потом видение внезапно исчезло.
«Уезжайте немедленно», — повторил голос и смолк.
От подобных предостережений отмахиваться нельзя. Я нашла Брана, и рассказала ему. Я не сказала всего, что видела, просто сообщила, что меня посещал Дар и что выезжать надо прямо сейчас. Годы подготовки не прошли даром. Солнце еще не начало клониться к закату, а мы уже покинули то место, разъехались в трех направлениях, тихо и организованно. Группа, в которой находилась я, направилась тайными тропами на север. Мы остановились, когда стемнело. Бран настаивал, что нам с ребенком необходимо поспать. Мы встали лагерем под защитой скал на склоне холма. Я покормила Джонни, Бран и Волк ушли в дозор. Крыса разжег костер и приготовил еду. Альбатрос занялся лошадьми, несмотря на руки он отстоял право на выполнение своей части работы.
Через некоторое время Бран вернулся и присел передо мной на корточки. Джонни закончил ужин. Я держала его у плеча и ждала, пока он уснет.
— Прости меня, — прошептала я, — я нарушила тебе все планы. Мы, наверное, могли задержаться еще на день. Дар не всегда показывает правду, да и голоса могут вводить в заблуждение.
— А может и нет, — голос Брана звучал как-то странно. — Иди сюда, я хочу тебе кое-что показать.
Я вскарабкалась за ним следом на скалу, откуда открывался отличный вид назад, на юг. Днем, — подумала я, — отсюда, похоже, видно очень далеко, до самого Семиводья. Теперь же вокруг было темно, только в одном месте, на расстоянии меньше дневного перехода от нас, полыхал огромный пожар.
— Не правда ли удивительно? — проговорил Бран. — Думаешь, там просто ударила молния? А небо-то чистое, ни ветерка, ни облачка! И недавно шел дождь, а ты же знаешь, что деревья, кусты и трава загораются так быстро
— Это ведь там, да? — дрожа, прошептала я. — В том месте, где мы стояли?
Бран обнял меня. Очень осторожно, как будто все еще не мог поверить, что может себе это позволить.
— Если бы не ты, мы все бы сгорели, — заметил он. — У тебя очень могущественный дар. Однажды ты видела мою смерть. Помнишь?
— Да.
— Похоже, ты смогла ее предотвратить. Ты отогнала смерть. Изменила судьбу. Меня мало что пугает, Лиадан. Я приучил себя смотреть в лицо неизбежному. Но теперь мне страшно.
— Меня это тоже пугает. Это делает меня открытой… разнообразным влияниям. Голосам, которые я предпочла бы не слышать, противоречивым видениям. Очень сложно понять, когда стоит следовать им, а когда необходимо идти собственным путем. И все же я не смогла бы обойтись без этого дара. Без него я не сумела бы тебя вернуть.
Он не ответил. Молчание продолжалось так долго, что я начала беспокоиться.
— Бран? — тихо позвала я.
— Я вот думаю… — неуверенно проговорил он, — … я подумал… может, ты… может, ты жалеешь? Передумала, или что-то в этом роде. Ну, то есть, теперь, когда ты увидела… когда ты все обо мне знаешь… все мои секреты… Я ведь не тот, за кого ты меня принимала. И я подумал, что, наверное… — Он явно не находил слов.
— Что? — Его слова поразили меня. — С чего ты взял, будто я изменила свое отношение к тебе и стала любить тебя хоть на капельку меньше из-за того, что узнала? Я же говорила: ты — единственный в мире мужчина, которого мне хочется видеть рядом с собой. Говорила, что так было и так будет, и ничто этого не изменит. Кажется, я не могла сказать яснее!
— Тогда… — он снова остановился.
— Что «тогда», сердце мое?
— Тогда почему ты… — Он говорил так тихо, я еле его слышала. — Почему ты решила спать отдельно, почему после той ночи ты ложишься одна… после самой длинной в моей жизни ночи, когда я проснулся и увидел тебя рядом, и это было так прекрасно, что одним махом разрушило целое царство теней? Я безумно хочу снова пережить это мгновение, только на этот раз я бы тебя обнял, прикасался бы к тебе и… у меня нет для этого слов, Лиадан.
Наверное, даже к лучшему, что было так темно. Я плакала и смеялась одновременно, я с трудом могла придумать, что ему ответить.
— Да если бы я сейчас не держала на руках ребенка, — дрожащим голосом заговорила я, — я бы прямо сейчас показала тебе, как мое тело сгорает от тоски по тебе. Похоже, у тебя чересчур короткая память. Я-то вот помню один вечер на берегу озера в Семиводье, когда только вмешательство сына заставило нас опомниться. А в эти дни я просто щадила твое здоровье. Ты недавно был серьезно ранен. У тебя все еще полно шрамов и на теле, и в душе. Мне не хотелось… требовать больше, чем ты можешь…
Даже в темноте я почувствовала, как он сердито прищурился.
— Ты что, считала, что я ничего не могу? Так что ли?
— Я… ну, в общем, я… я в конце концов целительница, да и с точки зрения здравого смысла…
Он остановил меня поцелуем. Крепким, не оставляющим никаких сомнений поцелуем. Он оказался короче, чем мне бы хотелось. Между нами был Джонни, мы его чуть не раздавили.
— Лиадан?
— М-м-м-м?
— Ты придешь ко мне сегодня ночью?
Я почувствовала, что краснею.