Сын Спартака
Шрифт:
– Не отходи от меня, Луп. Если кто-нибудь из них приблизится к тебе, не думай ни о чем, нанеси удар первым. Иначе он убьет тебя.
Телохранители бросились вслед за Цезарем, вздымая облака снега. Марк пришпорил коня и последовал за ними, пригнувшись к седлу и прижимая меч к крупу коня, готовый ударить.
Приказ Цезаря застал бандитов врасплох. Их предводитель успел отскочить в сторону, чтобы не попасть под копыта коня. У остальных бандитов реакция была не такой быстрой, и всадники Цезаря врезались в них. Воздух наполнился звоном мечей, глухим стуком пик, ревом людей, с громким выдохом наносящих удары. Крики
Марк с бешено бьющимся сердцем рванулся в центр схватки. Краем глаза он заметил, что Мандрак вскочил на ноги и, размахивая топором, напал на одного из телохранителей. Тот лишь в последний момент увидел опасность, не успел отреагировать, и топор вонзился в его бедро до самой кости. Телохранитель взвыл от боли, взмахнул мечом и ударил разбойника слабеющей рукой. Волчья шкура и толстые складки туники под ней сильно смягчили удар, но Мандрак все равно упал на колени. Скрипя зубами от боли, телохранитель приготовился отразить любое нападение.
Марк направил коня в просвет между двумя всадниками и помчался к человеку с пикой, который обошел Феста сзади и поднял свое оружие, целясь в спину противника. Наклонившись в седле, Марк ударил мечом по древку пики так, что оно отклонилось вниз и острый наконечник со свистом рассек воздух над плечом Феста, не причинив ему вреда. Старший телохранитель мгновенно повернул коня и обрушил меч на руку человека, который пытался убить его. Еще один удар по плечу вывел бандита из строя.
Тем временем Цезарь, окруженный людьми Мандрака, натянул поводья, чтобы конь встал на дыбы и копытами разогнал бандитов. Но держать их на расстоянии было невозможно. Марк заметил, как один из нападавших воткнул вилы в крестец коня. Громкое ржание прорезало воздух, и животное взбрыкнуло задними копытами так, что человек отлетел в сторону. Марк рванул поводья и бросился к Цезарю, размахивая мечом, чтобы отогнать бандитов. Цезарь благодарно кивнул ему:
– Нужно выбираться отсюда. В любой момент могут присоединиться те всадники.
Марк оглянулся: преследовавшие их всадники быстро приближались по склону и уже находились в ста шагах от места схватки. Если они достигнут перевала, все будет кончено.
– Фест! – прокричал Цезарь, перекрывая гул схватки. – Все ко мне! Ко мне! Надо прорваться!
Телохранители постарались приблизиться к Цезарю, образовав вокруг него кольцо. Марк заметил, что одного не хватает, и вдруг увидел, что несколько разбойников наклонились над землей возле лошади с пустым седлом. Они рубили и кололи человека, лежащего на земле; после каждого удара с оружия капала кровь. Телохранитель с раненой ногой, шатаясь в седле, стонал сквозь зубы, кровь из раны лилась на снег, рисуя на нем экзотические цветы. Луп, который не отставал от Марка, высоко держал кинжал над головой и что-то рычал.
Мандрак пробирался среди дерущихся, чтобы снова занять свою позицию на дороге, ведущей к перевалу. Он приказал своим людям встать по обе стороны от него. Те, кто смог, выполнили его команду. Они тяжело дышали, их дыхание вырывалось в морозный воздух облачками пара.
Цезарь оглядел своих телохранителей и вскинул меч:
– Не останавливайтесь! Вперед!
Маленький отряд перешел в галоп. В последний момент смелость покинула бандитов, и они расступились. Горстка храбрецов осталась
– Сядь прямо! – крикнул Марк.
За спиной его друга Мандрак резко повернулся, поднял топор и прицелился.
– Луп! Берегись! – отчаянно крикнул Марк.
Топор пролетел по воздуху. Какое-то мгновение Луп растерянно и испуганно смотрел на Марка. Потом его конь вдруг упал на обочине дороги, выбросив седока из седла. Из задней ноги коня хлынула кровь, он взбрыкнул и попытался встать, но раненая нога подвернулась, и он упал на бок, жалобно заржав.
Марк осадил коня и повернул его поперек дороги. Он увидел, как Луп шевельнулся, затем встал на четвереньки и потряс головой. Марк хотел уже вернуться за ним, но тут Фест закричал:
– Марк! Что ты там делаешь? Поехали!
– Это Луп, он упал!
Фест пробормотал проклятие, повернул обратно и остановился возле Марка. Оба они увидели, как Луп, спотыкаясь, бежит к ним, умоляюще протягивая руку, – кинжал он потерял. Вкладывая меч в ножны, Марк неистово замахал другу левой рукой:
– Беги!
Мандрак понесся по дороге вслед за Лупом. Жестокая ухмылка кривила его губы. Он остановился возле коня, подобрал свой топор и снова побежал за Лупом. Марк с ужасом смотрел на них. Потом он словно очнулся и взялся за поводья, чтобы кинуться назад и спасти друга.
– Нет! – крикнул Фест и выхватил поводья из рук Марка, отчего конь встал на дыбы и всхрапнул.
– Что ты делаешь? – возмутился Марк. – Отпусти!
– Слишком поздно. Посмотри!
Марк обернулся и увидел, как Мандрак схватил Лупа за шиворот и кинул его на землю. Стоя над мальчиком, он стал размахивать топором, глядя на двух всадников, наблюдавших эту сцену. Преследовавшие отряд Цезаря всадники уже поравнялись с ним, яростно стремясь настигнуть римлян.
– Мы не в силах ему помочь, – сказал Фест. – Но сами еще можем спастись, если поскачем немедленно, Марк!
Его окрик подстегнул мальчика. Он в последний раз посмотрел на своего друга, растянувшегося на снегу. Но он знал, что Фест прав: слишком поздно. Чувствуя вину каждой клеткой своего тела, Марк схватил поводья и поскакал за Цезарем. Остальные уже достигли перевала, торопясь оказаться на открытом пространстве по другую сторону от него. Топот коней их преследователей эхом отдавался от скал. Мандрак громко отдал приказ:
– Догоните и убейте их всех!
В узком ущелье его голос прозвучал как гром. Марк оглянулся – первый всадник уже проскакал мимо своего вожака. И тут послышался другой звук. Глухой треск. Что-то двигалось над перевалом. Масса накопившегося на вершине снега медленно сдвинулась с места и затем разлетелась на огромные глыбы, которые с гулом и свистом начали падать в узкий проход. Всадники едва успели посмотреть вверх. Лавина ударила по ним и смела их вместе с лошадьми, похоронив под снегом и камнями. Марк замедлил бег коня, повернулся в седле и увидел, как последняя порция снега рухнула вниз. Потом все стихло.