Сын соперника
Шрифт:
Почти все, что прочла Гэлис, касалось изучения различных аспектов Сефида. Ей пришло в голову, что именно работа над исследованием магического дара и послужила причиной смерти молодого грамматиста. Впрочем, быть может, Кевлерен и не использовал магию? Если так, то объясняет ли это и смерть Мэддина? Подобную идею следует непременно обсудить с Кадберном…
При мысли о принце Гэлис стала машинально выбирать глазами те куски текста, где упоминалось его имя.
Мэддин Кевлерен как-то сказал мне, что хочет использовать в новой колонии паровые экипажи. Для этой цели он даже
Охваченная любопытством, Гэлис быстро перелистывала страницы. Затем то же самое проделала с бумагами на рабочем столе. Она обнаружила дюжину скрепленных вместе листочков, на верхнем из которых стояло: Обсуждения. Разное. На последней странице девушка прочла третий абзац.
Вот возможная тема для представления в Совет грамматистов… Но как ее правильно озаглавить, чтобы не вызвать негодования? Особ. от его светлости Малуса Майкома…
Кевлерены и техника, нерешенный конфликт.
Пример. В прошлом столетии возражали против усовершенствования конской сбруи и конных экипажей. Давление со стороны коммерсантов. Компромисс – использование экипажей за пределами столицы.
Пример. В прошлом столетии возражали против использования новых видов оружия. Давление со стороны военных. Компромисс – государственный контроль за производством.
Пример. Десять лет назад возражали против начала пароходного сообщения между Омеральтом и Сомой. Давление со стороны коммерсантов. Компромисс – государственный контроль за перевозками.
Причины: централизация власти, снижение конкурентоспособности техники по сравнению с Сефидом, ослабление влияния ученых-техников, вкл. физиков и инженеров.
А грамматисты?
Гэлис не понимала, как могла Китайра надеяться на опубликование такого исследования. Если бы его не уничтожил Совет грамматистов, это наверняка сделали бы Кевлерены.
Именно подобный документ и мог привести к сближению Китайры с Мэддином Кевлереном. Сосланный собственной семьей, не имеющий способностей к реализации Сефида, он был простым солдатом. Факты, упомянутые в документе, говорили о том, что кто-то пытается использовать его положение в своих целях. Похоже, принца вынудили принять руководство колонией, что являло для него прекрасный шанс использовать всю мощь и влияние, ассоциировавшиеся с Кевлеренами, владевшими магией Сефида.
Шум с улицы заставил Гэлис отвлечься от своих мыслей и выглянуть в окно.
Из-за высоких стен Цитадели многого не увидишь – разве что крыши домов и огромные статуи на Длинном мосту. Стратег перевела взгляд в сторону Кархея, но было слишком далеко, чтобы что-то рассмотреть. Однако у берега виднелось множество лодок,
Шум прекратился, и Гэлис решила вернуться к записям Китайры. Но мысли ее никак не хотели выстраиваться в ровную цепочку. Девушка отложила бумаги в сторону. Еще раз пройдясь взглядом по комнате, она немного порадовалась тому, что уборка в основном окончена. В то же время ей захотелось подольше задержаться в последнем пристанище возлюбленной.
Гэлис тряхнула головой. Прекрати, приказала она себе. Работы в колонии хватит лет на десять. А уж после этого скорби и причитай сколько вздумается.
– Доброе утро, мудрейшая из рода Мальвара! Надвигается гроза…
Через окно Полома видел горизонт, черный как ночь. Воздух был влажным. Муссон передвигался вдоль побережья с юга на север, принося влагу на иссохшие поля и очищая перед началом лета воздух от скопившейся пыли.
Кидан сильно страдал от подобных бурь: ветер рвал небеса, дождь хлестал нещадно. Иногда вышедшие из берегов реки уносили в море домашний скот и беспечных граждан. Однако все понимали, что дожди просто необходимы.
Впрочем, Полома любил, когда жарко и сухо. Именно по такой погоде он больше всего скучал, находясь в ссылке в высокогорном холодном Омеральте, за тридевять земель от дома.
Его мать, Соркро, тоже подошла к окну. Несмотря на то что она была слепой, Поломе казалось, что подчас ей видно нечто, недоступное ему.
– Состоится ли сегодня заседание совета?
– Нет, но мне нужно поговорить с Гэлис Валера.
Соркро замахала руками:
– Говорить, говорить, говорить… Тебе нужно подумать о другом, что нужно с ней сделать.
Полома вспыхнул.
– Мама, это неправильно…
– Ш-ш. Мне жаль, что ее возлюбленная погибла столь страшной смертью, но теперь она свободна, и ей нужен друг. Ты подходишь для этого, как никто в Кидане. Гэлис – хорошая женщина. Сильная. Умная. Смелая. Не самая привлекательная, как я слышала от Хэтти, но здоровая. В данном случае это самое важное…
– Мама!.. – произнес Полома более резко, чем хотелось бы. – Дел и так полно. Не надо усложнять мне жизнь.
Соркро лишь пожала плечами и в сопровождении сына прошла в столовую, где некогда находился огромный стол, за которым в свое время размещались все члены семьи Мальвара и их друзья.
Полома с матерью уселись. Пустые стулья у стен напоминали, что все родственники были убиты Майрой Сигни и его сторонниками-плутократами. Теперь здесь стоял совсем небольшой столик. Хэтти подала завтрак и широко улыбнулось Поломе. Она делала так всегда, еще с тех пор, как была его няней.
– Хэтти со мной полностью согласна, – произнесла Соркро.
Полома собрался спросить, в чем именно согласна, но вспомнил их предыдущий разговор.
– Спасибо, Хэтти, – поблагодарил он, и женщина засеменила на кухню.
– Нас осталось только двое, Полома, – заговорила Соркро. – Я не хочу, чтобы наша семья – первая семья в городе, не забудь! – вымерла. Получается, что Майра Сигни все-таки победил нас.
Полома замер с поднесенной ко рту ложкой. Он никогда не задумывался над тем, о чем только что сказала его мать. Соркро права: если префект умрет, не оставив наследников, род Мальвара прекратит свое существование без возможности восстановления.
Мысль ошеломила его. Поломе потребовалось время, чтобы справиться с эмоциями.