Сын Солнца
Шрифт:
Внезапно вспомнились многочисленные модные теории современных мне ‘икспертов’, приписывающих все эти постройки всяким сверхцивилизациям прошлого, инопланетянам и так далее - и я лишь усмехнулся. Не было, господа уфологи, никаких инопланетян. И не надо считать индейцев дураками, не способными создать ничего подобного. Не глупее нас люди были. Просто у них развитие цивилизации пошло несколько другим путем. Вот и все дело. И то, что нам кажется невозможным без как каких-то высоких технологий, для них было вполне обыденным. Впрочем, почему-то это вообще стало модой - искать подвох там, где его нет…
***
(Тауантинсуйу, Куско. Сентябрь 1527 года)
Утром следующего дня мы покинули Ольянтайтамбо,
Закончив осмотр окрестностей Куско, я решил, что пора отправляться на место будущего металлургического завода. Хоть и интересно было бы посмотреть, что вообще представляет из себя жизнь в Тауантинсуйу, но на это ушел бы чуть ли не год. А времени у меня было в обрез. Поэтому, переночевав в Мачу-Пикчу, я отправился к месту расположения будущего рудника. Поскольку любоваться видами Анд достаточно быстро надоело, я принялся вспоминать все, что мне было известно по металлургии, а в особенности - по огнеупорам. Обычно для строительства доменных печей использовались кирпичи на основе глинозема, который получают из бокситов хлоридным методом. Применялись также карбидокремниевые кирпичи и углеродистые блоки. Но для меня все эти способы не подходят. Раньше (хотя, вернее будет сказать ‘сейчас в Европе’), насколько знаю, для кладки применялись и определенные сорта глины, но в этом я разбирался мало, да и где их искать? В конечном итоге, из доступных вариантов остались лишь кварц и доломит, которые были достаточно распространены. Что хорошо - они годились и для кладки конвертера. Поэтому с них и нужно было начать свои поиски…
За тот практически месяц, затраченный на ‘поездку’, я тщательно перерылся в ноутбуке в поиске всей имеющейся там полезной информации, а заодно записал и все, что удалось вытянуть из памяти. Потому путь до места прошел достаточно незаметно. Из всего, что виделось, запомнился лишь единственный случай.
Когда мы вошли в один из городков - то, как выяснилось, попали прямо на суд. Поскольку мне стало интересно посмотреть на знаменитое ‘правосудье по-инкски’, то я, не долго думая, отправился на городскую площадь, где как раз проходило это действо. Дело, по которому шло разбирательство, оказалось простым, но относилось к тяжким преступлением. Государственные чиновники инков ежегодно производят перераспределение земель между государством, храмами и крестьянскими общинами, а при необходимости также принимают решения о строительстве новых террас и расширении посевных площадей. Когда ж начинается Месяц Сева - крестьяне начинают обрабатывать их. Кроме них, правда, бывают и небольшие, выделенные за особые заслуги, личные наделы, но они невелики. Тут же один пачака камайок - управляющий ста хозяйствами - решил захапать себе часть общинных земель, заставив при этом крестьян обрабатывать их. В иных условиях, возможно, никто бы ничего и не узнал, но только на его беду в это время в контролируемые им земли прибыл государственный чиновник-проверяющий. Выявив подобное непотребство, он тотчас донес о том в ближайший город - и вороватого чиновника вскоре арестовали.
Поклявшись перед богами, предками и Сапа Инкой судить правильно, согласно законам, ‘уча танпак апу’ - судья по тяжким преступлениям - зачитал перед всем народом города обвинение. Затем вызвали нескольких свидетелей - крестьян из тех самых деревень, которые подтвердили слова судьи.
– Таким образом, вина доказана, - закончив с опросом свидетелей, подвел итог судья и обратился к обвиняемую, - Что по закону полагается за кражу?
– Смерть, - испуганно пролепетал проворовавшийся чиновник.
После чего судья заявил, что согласно законам вор приговаривается к смертной казни через повешение, которую немедленно и привели в исполнение. Правосудие у инков было коротким и жестким… И
Глава 4.
Вскорости инкские солдаты схватили жен и детей Уаскара и отвели их в
поселок Кикпай, находившийся вблизи
‘заявил, что теперь заключенные под стражу должны будут выслушать
обвинения, выдвинутые против них. Им разъяснили, почему они оказались
приговорены к смерти’. На глазах у Уаскара солдаты начали убивать его жен
и дочерей одну за другой. Солдаты вырывали неродившихся младенцев из чрева
их матерей и вешали их на их собственной пуповине. ‘К остальным мужчинам и
женщинам, взятым под стражу, перед казнью применяли пытку, носящую
название ‘чакнак’ (‘бичевание’), - писал испанский летописец Бетансос.
–
После истязаний их убивали, разбивая им головы на куски боевыми топорами
‘чамби”. *(20)
(Тауантинсуйу, Куско. Октябрь 1527 года)
И вот мы практически добрались до места. Последний раз переночевав в городе Сикуани - последнем крупном поселении на пути к Ливитаке - мы выдвинулись к месту расположения будущего рудника. Сопровождавшие меня чиновники долго отговаривали меня идти в эти места - и причины вскоре стали ясны. Местность здесь оказалась совершенно дикой и практически неосвоенной. Единственное, что здесь напоминало о близости цивилизации - дороги. Которые, впрочем, по качеству значительно уступали ‘магистральным’. Не было здесь ни постоялых дворов-тамбо, ни даже почтовых станций - редкие путники ночевали в немногочисленных деревнях, расположенных примерно на расстоянии дневного перехода, а почтовое сообщение было слишком редким чтобы содержать множество ничем не занятых гонцов-часки. Если ж возникала необходимость - в роли гонца выступал кто-либо из местных жителей, кто по цепочке передавали сообщения от деревни к деревни пока не достигали ближайшей почтовой станции.
Три дня мы двигались по этим местам, ночуя в крестьянских домах - которые, надо сказать, особого впечатления на меня не произвели… Как и везде, представляли из себя они несколько расположенных вокруг общего двора небольших прямоугольных домиков, сложенных из необработанных камней, скрепленных смесью глины и какой-то липкой грязи и покрытой травой ичу, но только сейчас мне удалось увидеть их ‘внутреннее убранство’: все оно состояло из очень низкой - всего несколько сантиметров высотой - с отверстиями, куда ставятся для приготовления пищи горшки, своеобразной ‘ручной мельницы’ для размалывания кукурузных зерен - двух больших камней, плоского и в форме полумесяца, груды горшков в углу и валяющихся шерстяных одеял. И все… Ни полок-ниш, ни скамеек, ни хлопковых матрасов - спали прямо на земле. Немного порадовала лишь относительная чистота - насколько, конечно, это возможно в таких условиях…
До деревни Ливитака добрались мы к обеду третьего дня. Но за все то время, что прошло с момента выхода из Куско, я успел тысячу раз проклясть все эти Анды и 16 век… Нет, хорошо было в 21 веке! Сел в автомобиль - и за какие-то сутки добрался от Куско до этой Ливитаки! С нынешним временем ни в какое сравнение не идет! Но раз уж решил прогрессорствовать - то придется потерпеть… Больше легкодоступных из известных мне железорудных месторождений все равно нет… ‘Ты, кажется, когда-то симпатизировал инкам?
– ехидно усмехался внутренний голос, - Ну так вот получи, распишись - и делай что хочешь’…
Выбежавший встречать нас местный староста, кланяясь и извиняясь за ‘неподходящие для Сына Солнца условия’, предложил временно поселиться в его доме. На вопрос же о том, куда он денется сам, ответил, что пока поживет в соседнем здании - одной из хозяйственных построек. Впрочем, долго засиживаться тут у меня не было никакого желания. Уже на следующий день, взяв проводников из деревни, мы приступили к делу. Примерное место расположение железной руды я нашел достаточно быстро, но нужно было еще отыскать и добыть ее саму. Для чего рабочим было приказано набирать всевозможных камней и все их тащить ко мне. Другая ж их часть сразу приступила к постройке дороги через горы. Нужно было максимально быстро нормально оборудовать дорогу - построить станции гонцов-часки и постоялые дворы-тамбо.