Сын сатрапа

Труайя Анри

– Не виляй! Признайся, ерунда!

– Нет, нет… В конце концов…

– Брату и невестке тоже не понравилось! Только они не решаются сказать маме об этом. Как бы там ни было, но когда она пишет – она счастлива. «Слезы княжны Елены» позволяют забыть ей свои собственные. Кроме того, это никому не мешает.

Я смотрел на него с удивлением, почти с упреком:

– Ты мне не говорил, что у тебя есть брат!

– Неважно, – ответил он. – Это не родной брат, а сводный. Он родился у мамы очень давно, от другого брака.

Потом, когда умер ее первый муж, она вышла за папу. И вот – результат этого запоздалого союза у тебя перед глазами! Смотри – радуйся!

Он постучал по груди двумя пальцами, как будто пробовал ее на прочность.

– Сколько лет твоему брату? – спросил я.

– Двадцать восемь. Старик! Его зовут Анатолий Суславский. Он сражался добровольцем в Белой армии. И нагнал нас во Франции после поражения войск Врангеля. Женился на француженке – Лили – потрясающей женщине! В ближайшие дни ты увидишь ее. Они живут в двух шагах отсюда, в конце улицы Спонтини. Анатолий торговец шампанским. Большую часть времени он путешествует. Мы отлично ладим! Хохочем по любому поводу!

Он замолчал, сдвинул брови и, изменив тон, воскликнул:

– Ну а мы, мы-то чем займемся?

Ошеломленный вопросом, я не знал, что ответить. То, что он только что рассказал мне о своем женатом сводном брате, торговце шампанским, окончательно сбило меня с толку. Я догадывался, что теперь никакая игра, никакой разговор, никакая шутка не могли бы нас так сблизить, как на пароходе. Может быть, нас разъединила разница в возрасте, ставшая заметной после долгой разлуки, или учеба в разных лицеях, или разные уловия жизни? Я уже почти решил, что любая дружба между нами невозможна, когда Никита, указав на меня пальцем, воскликнул:

– У меня есть идея! А не взять ли пример с моей матери, не написать ли роман?

Потрясенный его смелостью, я пробормотал:

– С ума сошел! У нас ничего не получится…

Однако он стоял на своем:

– Я видел, как это делает мама, – объявил он. – Дело нехитрое! Достаточно для начала придумать сюжет. А потом все пойдет само собой! Возьмемся за дело вдвоем… Несколько страничек ты – несколько страничек я… Будем встречаться по воскресеньям… Ты будешь приходить сюда, будем читать друг другу то, что каждый напишет у себя дома. Соберем лучшие страницы – одну за другой.

– А потом?

– Потом?.. Откуда же я знаю. Сделаем вместе книжку. Получится! Отдадим рукопись издателю, может, понравится… А если не понравится, забросим в стол, как это делает мама… Между тем отлично развлечемся… Уверяю тебя, будет здорово! Лучше во всяком случае, чем игра в войну красных с белыми в кучке сопляков на той посудине, которая плыла в Константинополь!

Неожиданное предложение озадачило меня. Никита же просто ликовал. В его глазах горели искорки радости. Он был весь сама решительность.

– Ну и что ты об этом думаешь? – настаивал он.

Я молчал. Много раз в лицее наш учитель месье Этьенн Корф отмечал хорошей оценкой мои задания. Однако успех в том случае был результатом обычной

школьной работы в шестом классе. Здесь же речь идет о деле исключительном, далеко не школьном. Увлекаясь вдохновением Никиты, я уже представлял себя не прилежным учеником, а вольным художником. Было ли у меня на это право? Я нерешительно, чтобы протянуть время, пробормотал:

– И что мы могли бы рассказать?

– Все, что угодно!

– Может быть, наше бегство из России?..

Никита широко раскинул руки, будто хотел остановить лошадь на скаку:

– Только не это, старик! Это никому не понравится!

– Ты думаешь? – продолжал сомневаться я. – А мне очень нравится, когда папа и мама рассказывают, что они пережили в России, прежде чем приехать во Францию…

Никита на минуту задумался:

– Настоящий писатель никогда не рассказывает реальных вещей, – сказал он с апломбом. – Он изобретает. Это его профессия! Посмотри на мою мать: ты думаешь та любовная история между очень некрасивым парнем и очень красивой девушкой произошла на самом деле?..

– Почему бы нет?..

– Оставь! – отрезал Никита. – Если хочешь заинтересовать, нужно врать!

Он говорил с такой уверенностью, что я наконец согласился с ним.

– Ну и что же? – спросил я. – У тебя есть идея?

– Пока нет!

– Тогда мы не можем еще начать!

– Можем. Потому что у меня есть заглавие!

Он поднял подбородок, оценивая меня властным взглядом, и произнес, выделяя торжественно каждое слово:

– Мы назовем это «Сын сатрапа».

Я опешил.

– А что такое «сатрап»?

Никита признался, что он знал, что это такое, но значение слова вылетело у него из головы. Слово нравилось ему своим экзотическим звучанием. Это было главное. Однако, чтобы удовлетворить мое любопытство, он взял из книжного шкафа – у него был собственный книжный шкаф – словарь, открыл его на нужной странице и прочитал определение:

– «Сатрап» – сановник, осуществлявший в древней Персии деспотическую власть над провинцией.

– И что же, – сказал я. – Что это нам дает?

– Это дает главное, – ответил Никита. – Место действия и время… Что тебе еще нужно? Дело происходило в Персии в стародавние времена… Наш сатрап будет богатым человеком, могущественным и жестоким – настоящим зверем! Его сын будет его ненавидеть и захочет убить. Для начала он убьет беззаветно преданного сатрапу наперсника – его советника… Или еще – он мог бы отравить своего младшего брата… Или своего двоюродного брата, или мать…

Он все больше увлекался, рассказывая. Его воодушевление было заразительным. Мало-помалу и я начал входить во вкус этой сногсшибательной истории. Мысль о том, что она происходила в стране и веке, о которых я ничего не знал, меня не волновала. Напротив, мне казалось, что чем меньше я буду знать исторические и географические обстоятельства драмы, тем с большим интересом стану представлять ее перипетии. Мой пыл охладил неожиданно возникший вопрос.