Сын рыбака

Лацис Вилис Тенисович

— Да, да, случается. Редко же тебя приходится видеть. Ты стала такой гордой… Ну, когда так, покойной ночи. Не сердись, что я задержал тебя.

Оскар услышал тихий вздох, но никто нему не ответил. Незачем было стоять тут дольше. Тяжело шагая он удалился, исчез в темноте.

«Все-таки придется поговорить с Робертом, — думал он. Что-то темное и мрачное зрело в его груди, недобрым предчувствием ложилось на сердце. — Но сейчас он уже спит. Придется мне подождать до утра».

Залаяла собака, вдали блеснул из растворенной двери свет, и снова все погрузилось в темноту. Только одна девушка

прохаживалась по берегу лимана. Иногда она останавливалась, вглядывалась в часики и прислушивалась. Дождь все усиливался, она промокла до костей.

Зента сдерживалась, кусала губы… Но у нее уже не стало сил — и она разрыдалась. В такой поздний час никто не выходит из дому. Она могла сколько угодно плакать и безумствовать, некому было ее услышать.

Роберт не спал. У него сидела Анита и Рихард, они болтали о достопримечательностях прошлого сезона в столице. Все согласились на том, что маловато было гастролей иностранных артистов. Не приехал Крейслер [8] , Шаляпин пел в Париже, а Галли Курчи [9] не могла расстаться с Америкой. Рига от этого очень проиграла.

8

Фриц Крейслер (род. 1875) — знаменитый австрийский скрипач и композитор, создавший свою школу исполнительного мастерства.

9

Амелита Галли Курчи (род. 1889) — знаменитая итальянская певица (колоратурное сопрано).

Лидия мало понимала в этих разговорах и больше молчала, а когда пришел Оскар, она вышла в кухню и спросила, что за крики слышались под вечер с моря.

— Там какая-то моторка врезалась в невод, — ответил Оскар. — Наверное, первый раз в наших краях.

Он присел у плиты и начал снимать сапоги.

— Совсем никуда не годятся, текут, как сито, — обратился он к отцу, который сидел тут же у окна и читал газету. — Весь день ходишь с мокрыми ногами.

Старый Клява что-то пробормотал, не поднимая глаз от газеты. Оскар перевернул один сапог вниз голенищем — вода струей полилась на пол.

— Ну взгляни, разве это сапоги? А вода становится все холоднее.

Отец нехотя оглянулся.

— Да, сапоги неважные, — сказал он. — Давно пора справить новые. Да вот откуда денег взять! Ты сам знаешь, что сейчас Роберту надо будет вносить за ученье. Пятнадцатого срок по векселю за сети — опять подавай. Волость тоже требует налог. Прямо ума не приложишь, откуда взять.

Оскар согласился. С сапогами можно подождать до холодов.

— Почему ты сегодня так поздно? — спросила Лидия. — Ваши давно уже вернулись. Я была на дворе и слышала, как Дунис разговаривал с Баночкой.

— Дела немного задержали, — ответил Оскар, не глядя на сестру, но Лидия не сводила с него глаз. Вдруг она рассмеялась:

— Не знаю, правда это или нет, но говорят, будто тебя встречают с девушками.

— Кто же это говорит?

— Да все. Тебя видели на том конце улицы. Вильма Осис у своих ворот замечала. Ох, и умеете вы представляться! Ты-то уж всегда был такой,

но чтобы Зента…

И Лидия снова засмеялась.

— И будто бы ты подарил ей часики на конфирмацию.

Оскар покраснел. Старый Клява сразу же отложил в сторону газету.

— Часики? Какие еще часики? — переспросил он Лидию.

— Ну, дамские часики, с цепочкой, чтобы на шее носить.

Клява взглянул на Оскара.

— Вот как, ты уж начал часы раздаривать. Смотри, как бы тебе тоже не сделали подарка.

Лидия покраснела и ускользнула в комнату к Роберту. Но Клява уже разошелся:

— Это что за новая мода — дарить часы! В мое время таких штучек не выкидывали. Сколько же они тебе стоили?

— Что? — спросил Оскар.

— Эти самые часы, которые ты подарил девчонке.

— Да уж я точно не помню.

— Может, двадцать латов?

— Может и двадцать…

— А то и все тридцать?

Оскар не стал отвечать. Он повесил над плитой мокрые сапоги, снял куртку и тогда только обернулся к отцу. Старый Клява раздраженно ворчал:

— Деньги в доме нужны до зарезу… У самого сапоги проносились… Что она, не могла обойтись без этих часов?

— Откуда взялись тут бутылки? — спросил Оскар, показывая на ящик с пивными бутылками. — Праздник здесь какой-нибудь справляли?

— А, бутылки? Да это все выдумки Рихарда. Привязался ко мне, дал денег, вот и пришлось съездить.

— И он все это выпил один?

— Разве он оставит в покое! Пришлось и нам с Робертом за компанию…

Оскар прекратил расспросы, но и отец больше не старался узнать стоимость часов. В душе он рассердился на женщин — не могли убрать ящик подальше… И надо же было Оскару его увидеть!

Поужинав, Оскар остался сидеть за столом, благо никто его больше не допрашивал. Из-за двери он слышал голос Аниты. Можно бы зайти к ним, но что-то мешало ему подходить к Аните, когда возле нее был Рихард, — этот человек не нравился Оскару, он не понимал, как Анита могла болтать с таким.

Он просидел до тех пор, пока в комнатке не задвигали стульями и не открылась дверь. Анита попрощалась и пошла домой. Роберт хотел ее проводить, но она отказалась.

— Далеко ли здесь идти! Да и собаки меня знают.

Проходя мимо Оскара, она протянула ему руку:

— Тебя уж совсем не видать. Стал, наверное, настоящим властителем моря.

И, улыбнувшись, она вышла, прежде чем Оскар успел что-нибудь ответить. Но ему стало так хорошо от этих мимоходом сказанных слов, от ее теплой улыбки и прикосновения руки… Это было предназначено ему, только ему, она Роберту никогда так не улыбалась.

Роберт на минуту подошел к Оскару. Справившись об улове и вечерней выручке за лососей, он таинственно усмехнулся и похлопал Оскара по плечу:

— Ты прямо-таки стал заправским дон Жуаном! Вот уже о ком нельзя было этого подумать.

— Что ты этим хочешь сказать? — спросил Оскар.

— Я-то что! Люди, люди болтают. У тебя, говорят, свидания каждый вечер, тебя часто видят в обществе какой-то блондинки. Ну, ну, не корчи, пожалуйста, свирепой физиономии, что я такого сказал? Да так и следует, для этого и на свете живут. Мне теперь ясно, что тебе тоже больше нравятся блондинки, чем брюнетки.