Сын Розмари
Шрифт:
— Увидимся. — Хэнк развернул кресло и поехал по коридору.
— Ладно, милая, колись! — Сэнди вцепилась в Розмари наманикюренными ногтями. — Что там за шашни с его величеством?
— Совершенно ничего не было, — ответила Розмари. — Ты же знаешь этих так называемых английских репортеров.
Они шагали вслед за креслом Хэнка, склонив головы друг к другу.
Навстречу вышел Крейг. Они с Хэнком поиграли — Хэнк прорывался, Крейг не пускал, затем Хэнк показал ему распечатку, и минуту-другую все, нагнувшись, читали.
Потом Розмари помахала остальным рукой и пошла на телестудию. Хэнк
— Крейг, — сказала она, — когда управишься, надо будет поговорить.
Многое показалось странным незамыленным глазам и ушам Рипа Ван Рози. Например, то, как в тысяча девятьсот девяносто девятом году средства массовой информации писали и говорили о террористах, берущих на себя ответственность за злодеяния. Сестра Агнес расколола бы указку и углубила борозды на своем столе: «Мы заявляем, что это хорошо! — Бац! — Ответственность подразумевает зрелость и сознательность! — Бац! — Они признают свою вину! — Бац! — Позор тем, кто скажет иначе!"
Стараниями Энди терроризм, достигший в прошлом году жуткого пика, пошел на спад, но варварские злодейства все еще случались, и не только на Ближнем Востоке. В то утро, когда Энди, Розмари и Джуди высадились в белфастском аэропорту, они узнали, что в Гамбурге от новой разновидности газа, давно облюбованного террористами, погибло свыше шестисот человек. И никто пока не «взял на себя ответственность». На пострадавшей территории — в десятках припортовых кварталов — еще оставался ядовитый газ. О подробностях умалчивалось.
На обратном пути Розмари подбросила Энди идею: почему бы не снять ролик или не выступить в телепередаче с призывом ко всему человечеству: давайте сами перестанем говорить, как террористы, и тогда немногие отщепенцы останутся без питательной среды и волей-неволей начнут думать «цивилизованно». Энди сказал, что мысль неплохая и в будущем году может пригодиться, однако особого энтузиазма в его голосе Розмари не уловила, так что она решила испробовать иные подходы и записала кое-какие мысли в электронный блокнот. Либо придется расшевелить сына, либо предпринять что-нибудь самостоятельно.
Впрочем, не на этом было сосредоточено ее внимание, пока она звонила ему, чтобы поговорить о снижении числа отрицательных ответов после ролика «Они у нас зажгут свечи!» на девять пунктов. (Вот оно, ее излучение!) Занято — Энди с кем-то разговаривает по телефону. Нет, ему обязательно надо сейчас же увидеть распечатку.
Она позвонила еще раз через полчаса — автоответчик.
Она позвонила Хэнку и снова услышала записанный на пленку голос.
Розмари встала — пойти поговорить с Крейгом. Отворила дверь и выпучила глаза от изумления.
Телевизионный отдел пуст!
Ни Крейга, ни Кевина — никого…
На экранах трех телевизоров — ничего. Мистика, да и только! Она прошла мимо безлюдных кабинок, где раньше, стоило лишь наклонить голову и прищуриться, всегда улавливала признаки жизни — если не в этих кабинках, то в центральном коридоре и расположенном сразу за ним юридическом отделе, — смену освещенности, звук шагов, далекую канонаду компьютерной игры… А сегодня — тишина.
И нерушимая
Розмари вернулась в офис. Позвонила Сэнди, услышала ее голос на автоответчике.
Взяла «Тайме», посмотрела дату — понедельник, 20 декабря 1999 («Число жертв в Гамбурге достигает…»), и поняла наконец, почему все так таинственно исчезли.
И почему ей тоже следует исчезнуть. Сейчас же.
На предрождественскую беготню по магазинам остались всего пять дней.
Неузнаваемая в головном платке, темном свитере, слаксах и солнцезащитных очках, Розмари неспешно разглядывала принаряженные к Рождеству витрины бутнков в вестибюле. Коридорные помахали, руками в белых перчатках, она помахала в ответ, остановилась, чтобы посмеяться и сказать: «Вы же знаете этих английских репортеров…"
Привезенные из Дублина свитеры почта уносила всем ее родным братьям и сестрам, двоюродным братьям и сестрам, племянникам и племянницам, но предстояло одарить еще уйму народу: персонал «БД» (семь мужчин, пять женщин), несколько человек из гостиничного штата, которые заслуживали не только чаевых в конвертиках (двое мужчин, две женщины), . Энди и Джо.
Разумеется, с Энди дело обстояло совсем непросто.
В прошлое Рождество легче легкого было найти для него подарки — трехколесный велосипед, составные картинки-загадки и две книжки Доктора Сьюса [13] . Но теперь, спустя чуть больше шести месяцев, перед Розмари встала серьезная проблема. Ведь Энди на двадцать восемь лет старше и знает, кто его настоящий отец. Вопрос не в том, что ему купить, а в том, по какому поводу.
13
Псевдоним американского писателя и иллюстратора Теодора Сьюса Гейзеля, автора популярнейших детских книг.
Сделать ему подарок к Его дню рождения?
Да, решила она. Что-то вроде заговора молчания против террористов: надо поставить Энди в безальтернативную ситуацию.
Розмари приценилась к перчаткам в бутике «Гуччи», к мужским украшениям в «Лорде и Тейлоре», к одеколону в «Шанели». В бутике фирмы «Гермес» она выбрала полдюжины платков и шарф. Шарф она сегодня вечером подарит Джуди — эх, если бы можно было ее уговорить, чтобы не уходила, чтобы они с Энди остались друзьями… Кстати, что означают ее слова: «Ты и сама скоро прочтешь в газетах. В апреле или мае»?..
Розмари расплатилась кредитной карточкой. Не важно, напомнила она себе, кто задумал и сделал первые шаги для создания «БД» (да и не стоит поминать его в это время года!). Организацию сейчас субсидируют в основном плутократы вроде Рене-как-его-там, который вдобавок жертвует на личные нужды Энди; сын рассказал об этом, вручая Розмари карточку перед вылетом в Ирландию. «Нынче никто в здравом уме не верит, что люди встанут под знамена тех, у кого в кармане ветер. Будем реалистами, мама. Что же касается поступающих в офисы „БД“ центов, долларов, песо и тэ пэ, то они без остатка идут на местные социальные программы и прочие нужды; за этим следит Департамент налогов и сборов и его зарубежные родственники».