Сын Портоса
Шрифт:
— Чем могу служить, сударь? — с поклоном осведомился Каспар Браун, на смешанном немецко-французском наречии, распространенном в пограничных районах, где так часто встречались обе армии.
— Очень многим, мой славный житель лесов, — весело ответил шевалье. — Мне требуется комната и пища, моему жеребцу — стойло и корм. Полагаю, в желании поужинать нет ничего невозможного?
— На границе все возможно, если вы не спешите и готовы платить, — мрачно усмехнулся трактирщик.
— Можете располагать вашим временем, а за расходами я не постою, так как мне удалось спастись от рыцарей большой дороги.
— Проснись,
Хотя это было сказано по-немецки, гость уже знал начатки языка, а результат речи хозяина окончательно прояснил значение его слов. Незамеченная Жоэлем женщина, лежавшая у камина, тут же поднялась. Юноша сдержал восклицание, готовое сорваться с его уст, так как, покуда немец вешал ружье на стену, незнакомка предупреждающе приложила палец к губам. В своем крестьянском платье она походила на обычную служанку из трактира на берегу Рейна, но дерзкое выражение хорошенького, хотя и вульгарного личика и проворные движения миниатюрной фигуры выдавали в ней дочь Лютеции. [58]
58
Лютеция — главный город галльского племени паризиев на месте будущего Парижа.
— Вон там стоит кувшин со свежей водой, — угрюмо указал трактирщик, — можете смыть дорожную пыль. Не мешает ли вам ваше оружие?
Браун имел в виду рапиру и пистолеты на поясе гостя.
— Благодарю вас, приятель, — улыбаясь, отозвался Жоэль, — но я привык к этим безделушкам, и они не причиняют мне неудобств.
— Как хотите, сударь, — спокойно промолвил трактирщик, хотя его физиономия отразила досаду. — Тогда, если я ничем не могу вам помочь, позвольте принести вина.
Браун отошел в дальний конец комнаты и приподнял дверцу, за которой находилась лестница, ведущая в погреб. Едва он исчез, как возвратилась девушка, но она казалось, боялась вступать в разговор с вновь прибывшим, и задержавшись у камина, чтобы раздуть огонь, бросила на него странный взгляд, словно предупреждая: «Будьте настороже! За нами следят».
Чтобы скоротать время, шевалье стал рассматривать гравюры на стенах, нарушавшие однообразие штукатурки и изображавшие, в основном, святых или батальные сцены.
«Что может означать этот странный прием? — думал он. — Немец-хозяин и француженка-служанка, безусловно, не его жена или дочь, однако боящаяся его, как отца или мужа».
Тем временем вернулся трактирщик и поставил на стол две бутылки рейнского вина; еще до этого женщина постелила скатерть, поместив на нее две фарфоровых вазы с лесными цветами, ломоть холодного мяса косули с ягодным соусом, пирог с зайчатиной, несколько дымящихся сосисок и полированный оловянный кубок. Подавая на стол, она сделала сыну Портоса знак, дающий понять, что он может ужинать без опасений. Затем девушка возвратилась к камину, занявшись омлетом и тушеным кроликом.
Вдыхая аромат яств и глядя на уже красующиеся на столе холодные закуски, наш герой бросил шляпу на стол и воскликнул:
— К столу!
Браун метнул на женщину сердитый взгляд.
— Ты что не видишь, что господин все еще при оружии? — рявкнул он, возвращаясь к уже,
— Не имеет значения! — сердито откликнулся он. — Я становлюсь солдатом и должен привыкать есть и пить при полной экипировке.
— Так значит вы, сударь, солдат? — осведомился хозяин, явно стараясь придать своему тону невинность и простодушие, что сразу же стало бы заметным для более тренированного слуха.
— Да, хотя в настоящее время я скорее курьер из Парижа к маршалу Креки.
Смягченный сытным обедом, Жоэль, считавший свою миссию почти выполненной, не почувствовал угрызений совести, разболтав о своем поручении на этой спорной земле, где скитались обе армии.
При отказе юноши снять оружие хозяин нахмурился, в то время как лицо странной служанки, напротив, просветлело. Бретонец продемонстрировал свою крепость, выпив бутылку вина за омлетом, вторую — за олениной, и заказав третью, чтобы запить варенье.
Наступил вечер и в комнате зажгли свет.
— Вам понравилось вино? — спросил Браун несколько более любезно. — Оно моего изготовления!
— Оно великолепно. Чувствую, что эта местность мне придется по душе!
Хозяин предложил выпить еще, но на сей раз, поймав взгляд служанки, юноша заметил в нем предостережение и внял намеку, не сомневаясь, что в лице соотечественницы обрел друга во вражеском лагере.
— Нет, вино ударяет в голову, — сказал он, зевая во весь рот, — а может, я устал после долгой скачки и хочу спать.
Трактирщик поднялся и зажег свечу лучиной из очага.
Воспользовавшись возможностью жестикулировать за его спиной, служанка сделала два шага, шатаясь, словно это она выпила слишком много.
«Ага! — подумал шевалье. — Она намекает, что я должен поступит также».
Поднявшись, чтобы взять свечу, Жоэль пошатнулся, будто под ним закачался пол.
— В чем дело? — осведомился он. — Можно подумать, что ветер раскачивает ваш дом, как корабль в море. О, это должно быть, вино, которым вы хвастались. Сатанинский напиток — если я не просплюсь как следует, у меня будет трещать голова!
Браун искренне расхохотался.
— Оно мягкое, как молоко, — заверил он, вкладывая подсвечник в руку Жоэля и не позволяя тем самым служанке проводить гостя в его комнату. — Сон быстро излечит вас. Утром вы проснетесь веселый, как жаворонок! Только позвольте девушке взять у вас оружие. Вы же видите, что даже я вешаю свое ружье на стену — сейчас у нас мирное время, так как французы прогнали герцога Лотарингского, — а завтра вы получите ваш арсенал начищенным до блеска.
Служанка исподтишка покачала головой, и когда она протянула руку за оружием, Жоэль весело потрепал ее по подбородку.
— Не выйдет, — сказал он. — Старый священник, обучавший меня, рассказывал мне занятную историю о Венере в доспехах Марса… Но, Боже мой, у меня мутится в голове! Немедленно в постель.
Юноша устремил на хозяина тяжелый взгляд человека, выпившего слишком много.
— Ступайте, мой достопочтенный гость. Поднимайтесь наверх — там только одна комната — у самой лестницы. Кровать под окном. Желаете что-нибудь еще?
— Нет. Своего слугу я потерял по дороге и должен привыкать укладываться без посторонней помощи. Доброй ночи, хозяин и прелестная горничная! Да пребудет мир под вашим кровом!