Сын Портоса

Магален Поль

Комната напоминала лабораторию алхимика: колеблющееся пламя висящего на потолке светильника озаряло чучела крокодилов и сов, перегонные кубы и другие традиционные атрибуты колдовства, покрытые густым слоем пыли В то же время кресла, занятые гостьями, были безукоризненно чисты вероятно, их часто использовали. Женщины с любопытством осматривались вокруг.

— Не кажется ли вам, — прошептала одна из них, слегка вздрогнув, — что за этими драпировками скрывается сонм привидений? Что ведьмы празднуют здесь свой шабаш? Право, дамы, я боюсь.

— Шабаш ведьм в двух шагах от королевского дворца и

общественных парков, по соседству с резиденцией министра полиции? Вы, должно быть, лишились рассудка, дорогая моя! Весь этот антураж меня просто смешит, — с презрением добавила говорившая, спросив у третьей женщины: — А чем заняты вы, дорогая Франсуаза?

— Я жду, — последовал спокойный ответ.

Покуда первая дама дрожит от страха, вторая смеется, а третья ожидает, представим читателю всех троих, ибо двум из них предстоит играть важную роль в нашем повествовании.

Испуганная дама была маленького роста, со свежим цветом лица, склонной к полноте фигурой, каштановыми волосами, быстрым взглядом и насмешливым ртом. Скажем сразу, что она не представляет для нас особого интереса.

Иное дело — смеющаяся красавица: ее властные манеры, величественная осанка и надменное выражение лица разительно контрастировали со скромностью одеяния. Дама уже достигла среднего возраста, но, по свидетельству современников, красота ее все еще оставалась неотразимой. Пышные светло-рыжие волосы выбивались из-под шапочки. Едва заметная полоска кожи разделяла ярко-черные, словно нарисованные кистью брови, под точеным носом с ноздрями, раздуваемыми страстью, алели коралловые губы, на которых змеилась гордая усмешка. Тем не менее, в мужественных и правильных чертах лица было заметно выражение беспокойства. Описание ее внешности следует дополнить холодным суровым взглядом, иронической улыбкой и выдающимися скулами, свидетельствующими о бешеном упрямстве.

Третья посетительница казалась более обаятельной, хотя облик ее отличался строгостью и задумчивостью. Лицо, не блиставшее красотой, властно притягивало к себе выражением спокойной решимости. На коже теплого кремового оттенка, свойственного колониальным красавицам, выделялись черные глаза, взгляд которых, словно ищущий какое-то растворившееся в пустоте видение, устремляясь на собеседника, проникал ему в душу. Локоны каштановых волос вились на лбу, гладком и блестящем, явственно отражавшем работу мысли. Короче говоря, ее черты, хотя и не сразу приковывали к себе внимание, оставались незабываемыми для каждого, кому доводилось их видеть.

Внезапно дверь отворилась, и появилась Гадалка. Клиенты оставались в неведении относительно ее возраста, так как она проводила сеансы (этим словом обозначались бы действия гадалки на современном жаргоне ее племени) в темном просторном халате и капюшоне с прорезями для глаз, блеск которых мог свидетельствовать о ее молодости. Несколько секунд она рассматривала трех посетительниц, поднявшихся при ее появлении.

— Здравствуйте, дамы, — медленно заговорила она. Слово «дамы» в ее устах было многозначительным, ибо в то время так обращались лишь к особам благородного происхождения.

— В вашем лице я приветствую знатность, красоту и высокое положение, — продолжала после паузы Гадалка. — Приветствую Фортуну, которая собирается

преподнести один из самых своих удивительных даров, сделав одну из вас королевой.

— Королевой? Я буду королевой? — воскликнула высокая красавица, шагнув вперед, как будто предсказание могло относиться только к ней одной, но Гадалка не откликнулась на прямой вызов.

— Вы желаете первой узнать свою судьбу? — спросила она.

— Да, — ответила дама, — если этому ничто не препятствует.

Наследница Ла Вуазен, соглашаясь, кивнула.

— Вы совершенно правы, ваше теперешнее положение дает вам преимущество перед всеми прочими представительницами женского пола. Следуйте за мной, в кабинет, где я обычно принимаю персон вашего ранга.

За ширмой находилась комната, в которой отсутствовали жабы, змеи, книги по черной магии и другие устрашающие и отвратительные предметы, предназначенные производить впечатление на посетителей из простонародья. На столе, рядом с которым стояло большое кресло, лежали только колода карт и ореховый прутик.

— Госпожа маркиза, — с подчеркнутым уважением произнесла сивилла, — окажите мне честь присесть в это кресло.

— Откуда вы знаете мой титул? — с удивлением воскликнула женщина.

— Оттуда же, откуда мне известно имя знатной и могущественной дамы Атенаис де…

— О! — поспешно прервала посетительница. — Не произносите, пожалуйста, это имя. Иногда стены имеют уши, а я и так, как вы, конечно, знаете, причинила себе слишком много вреда, пойдя советоваться к Ла Вуазен без маски и переодевания.

— Ла Вуазен была достаточно глупа, чтобы продавать снадобье, расчищающее людям дорогу к наследству, — сухо ответила колдунья, — в то время как я торгую только гороскопами. Как бы то ни было, если хотите, буду именовать вас Чудом, ибо в кругу, где вы вращаетесь, вы затмили всех бесподобным сиянием. Теперь соблаговолите дать мне вашу руку.

Маркиза, очевидно, была удовлетворена обращением, ибо она закатала рукав плаща и протянула Гадалке руку, которая могла принадлежать древней статуе Кибелы; [24] в своем счастливейшем вдохновении Фидий [25] никогда не изваял ничего столь прекрасного и совершенного.

24

Кибела — фригийская богиня, олицетворение матери-природы. В Древней Греции и Риме почиталась, как мать богов.

25

Фидий (V в. до н. э. — ок. 432 до н. э.) — великий древнегреческий скульптор.

— Да, — бормотала предсказательница, внимательно изучая линии, — рука строга и благородна, хотя в то же время изящна и грациозна. Хрупкость сочетается в ней с большими размерами, свидетельствующими о решительном уме и способности к смелым деяниям. Эта рука достойна править государством.

Дама слушала с явным удовольствием, в то время как Гадалка продолжала:

— По этим линиям я могу сказать вам, что вы родились в 1641 году и, следовательно, вам сейчас тридцать семь лет…

— Это можно опустить!