Сын Пантеры
Шрифт:
Братья, наш прежний вождь, Иуда Галилеянин, умер; наш новый вождь, Иисус Галилеянин, жив. Он пришел с гор, лежащих невдалеке от Сепфориса, он выходец из Назарета. Он посвящен Богу, чудеса его известны повсюду. Немощи он исцеляет, бесов изгоняет. Каждый слышал слово пророка. Он проклинает царей и сильных мира сего, священников и богатых, он прославляет немощных и смиренных, бедных и угнетенных. Он обличает фарисеев в их лицемерии, сыновей Садока в высокомерии и вас в трусости. И только наша пылкость угодна ему.
Братья из Иудеи и Иерусалима, он, как и мы, не приемлет никакого другого владыки, кроме Господа. Вчера еще,
Братья, близится последняя битва. Скоро уже настанет великая смута, предреченная пророками Даниилом и Енохом. Дети восстанут на своих родителей, отец предаст собственного сына, и брат возжелает смерти своего брата. Все будут сражаться друг с другом, и город будет сровнен с землей. Все жители Иудеи должны бежать в горы и вместе с нами вести войну против римлян и их приспешников.
Уже вступил в Иерусалим новый царь наш. Распевая псалмы, шли мы следом за ним к вратам Сиона. Как предсказано было Захарией, он въехал в город на молодом осле. Вы, жители Иерусалима, снимали плащи свои и расстилали их, как ковры, повсюду, где он проходил. Вы, жители Иудеи, срезали пальмовые ветви, чтобы приветствовать его как нового Маккавея. Все вы ликовали и пели: «Осанна! Благословен грядущий во имя Господне! Да славится царство из дома Давидова! Осанна в вышних!»
Как победоносный полководец прошествовал он по Иерусалиму. Враги наши трепетали пред ним и не осмеливались помешать ему. Он проследовал до переднего двора Храма и оглядел святилище Господа, как владелец свое собственное жилище. Потом он удалился, чтобы совещаться с нами, его двенадцатью верными.
Наутро вернулся он к площади Храма. Он взглянул на торговцев, которые обогащались скотом, овцами и голубями. Он увидел менял, которые меняли с барышом динарии и драхмы на шекели. Полный священного гнева, сделал он бич из веревок, дабы очистить от торгующих двор Храма Господня. Сперва прогнал он торговцев, и овец, и волов с площади перед Храмом. Потом сбросил стопки звонких монет со столов у менял. И, опрокидывая столы менял и скамьи продавцов голубей, вскричал: «Прочь, прочь, никаких искупительных жертв за грехи ваши! Это не дом торговли, а дом молитвы. Не делайте святыню вертепом разбойников!»
Братья, царь Давид пел: «Ревность по доме Твоем снедает меня». А царь Соломон сказал: «Может ли Господь и вправду жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя. Сколь же меньше сей храм, который я построил Тебе?» Если и храм Соломона недостоин был Господа, может ли воздать Ему честь это языческое святилище Ирода? Мы, ревнители Господа, все, что было осквернено, вновь сделаем чистым. Смерть священникам, смерть римлянам! Больше никаких жертв и никакой десятины! За нами, братья!
Слово от Петра: Жертва
После всех этих событий на площади Храма отправились мы обратно в Вифанию. Проведали мы, что священники замыслили месть, и больше не появлялись в священном городе. Было первое весеннее полнолуние. Близился праздник опресноков. Учитель попросил Иоанна и меня пойти поискать комнату в Иерусалиме, чтобы внутри городских стен собраться и праздновать Пасху 3791 года.
С толпою
Перед заходом солнца пустились мы в путь. Чтобы меньше бросаться в глаза, разбились мы на две группы. Иоанн должен был вести одну группу, а я другую. И возник между нами спор, кто из нас пойдет вместе с Учителем. Он сказал: «Первые будут последними, и последние первыми». Тогда дал я пойти ему с Иоанном, сам же повел других Я спрятал меч под моими одеждами. В толпе достигли мы горницы незамеченными.
Когда же только взошла луна, содеял Учитель нечто неожиданное. Он снял с себя верхнюю одежду и, взяв холщовое полотенце, им препоясался. Потом влил воды в умывальницу и, став на колена, начал умывать каждому из нас ноги и отирать полотенцем, которым был препоясан. Когда очередь дошла до меня, сказал я: «Учитель! Тебе ли умывать мои ноги?» Он же успокоил меня: «Что я делаю теперь, ты не знаешь, а уразумеешь после». – «Не умоешь ног моих вовек», – сказал я ему. «Если не умою кого, – говорит он, – не имеет он чести со мною». – «Умой же тогда не только ноги мои, но и руки и голову». И сказал он тихо: «Не только телу, но и духу вашему должно быть чистым».
Когда он умыл ноги нам и надел одежду свою, спросил он: «Знаете ли, что я сделал вам?» Мы покачали головой. «Вы называете меня Учителем, и я точно то. Но я также раб Божий, поэтому и ваш раб тоже. Пример дал я вам. Служите друг другу, подобно служителям Божьим».
Наполнили мы тогда чаши вином и водой. Учитель сказал слова благословения: «Благословен ты, Господь Бог наш, царь неба и земли, который сотворил плод сей лозы». И продолжал: «Я – виноград, вы – лоза виноградная. Пейте вино: сие есть кровь моя». Мы выпили в изумлении. Уж не сделался ли он богом вина, Дионисом?
Потом принесли опресноки и зелень. Возблагодарив, взял он хлеб и преломил его на четырнадцать частей. Положив одну часть около себя, остальные он разделил между нами, сказав: «Я есмь хлеб жизни. Сие есть тело мое». Мы ели и стали одна кровь и одна плоть.
Внесли зажаренного ягненка, и возлегли мы за стол. Учитель возлег между Иоанном и мною. Когда смешали вторую чашу вина, он поведал нам смысл этой жертвы из жертв. Она была почестью, как жертва Авеля, благодарностью, как жертва Авраама, очищением, подобно козлу, изгоняемому с грехами нашими в пустыню, и избавлением, подобно исходу. И выпили мы вторую чашу.
Он указал на ягненка. «Вот агнец, о котором говорит пророк Исайя». И опять взирали мы на него в изумлении, пока он говорил нам о муже скорбей. Презрен и умален был он перед людьми. Но он взял на себя наши немощи и понес наши недуги. Взяв на себя нашу вину, он был изъязвлен за грехи наши и мучим за беззакония наши. Он был истязуем, но страдал добровольно и не открывал уст своих, как овца, ведомая на заклание. «Кто же сей муж скорбей?» – спросил я. Он же отвечал: «Я – тот агнец, который прольет кровь свою за Господа. Один из вас предаст меня, и отдадут меня на заклание».