Сын олигарха
Шрифт:
– Это Федор, мой брат, - говорю, оборачиваясь.
– Он с нами поживёт.
– Аааа… - тянет она, явно прифигев от такой новости.
– Очень… приятно, Женя.
– Здрасти… - смущённо раскланивается тот, пожимая руку Алекса.
– Я в курсе.
– Федя, там в холодильнике мясо есть. Необязательно траву жевать, - говорит теща, дружески похлопав его по спине.
– Я - Светлана.
– Ааа… ясно… - кивает тот.
– Можно тебя на минуточку?
– тихо просит моя жена, подняв
На лице до фига веснушек. На щеках и на носу. Они у неё и в Москве круглый год не сходили, а здесь просто места живого нет.
Ставлю сына на ноги и иду за ней. Ведёт меня наверх, шлёпая босыми ногами по полу. Замирает в центре нашей спальни, а потом начинает расхаживать туда-сюда, кусая губы и глядя себе под ноги.
Прислонившись плечом к стене, наблюдаю, расстегивая манжеты рубашки. Превращаюсь в ожидание. Ещё до моего отъезда её плющило, но она молчала. Теперь, видимо, созрела.
Остановившись, смотрит на меня с немым отчаянием. Выгибаю брови, доставая из петель ремень.
Мучается ещё минуту, а потом выдает:
– Когда ты опять улетишь?
– На следующей неделе. Орлов пока один справится, потом потребуется мое присутствие.
Кивает, обнимая себя руками.
– А вернешься?
– Через две или три.
Подходит к окну, повернувшись ко мне спиной. Она похудела за этот месяц. Приталенный сарафан на ней висит. Хмурюсь, потому что я как-то раньше этого не замечал.
– Что не так, Жень?
– спрашиваю тихо.
Посмотрев через плечо, отвечает:
– Всё не так, Максим.
– Правда? В каком месте?
Игнорирует, продолжая:
– Ты спишь по пять часов в сутки. У тебя… волосы седые, тебе тридцать пять.
– Генетика, - твёрдо говорю ей.
– Ты последний год дома вообще не бываешь. Тебя месяцами нет, Макс.
– Я деньги зарабатываю. Для нас, - напоминаю, если она вдруг забыла.
Выдохнув, массирует виски.
– Деньги… - смеется так, как будто слово такое впервые слышит.
– Всех денег не заработаешь. Сколько еще тебе нужно? У тебя денег - девать некуда.
– У нас, - поправлю жестко.
– Последний год, потому что я пашу, как лошадь.
– Вот и я о чем!
– срывается она с места.
– Нашим детям нужен отец рядом, а не на экране телефона. И мне ты нужен… Я не хочу, чтобы тебя в сорок удар хватил! Блин, Немцев… я… у нас… я беременна!
Актёр из меня хреновый. Как следует изобразить удивление не выходит. Она считывает меня мгновенно.
– Ты что знаешь?
– закрывает лицо руками.
– Откуда?
– Интуиция, - начинаю расстёгивать пуговицы на рубашке и, сняв ее, швыряю на пол.
– Иди ко мне.
Уперев руки в тонкую талию, смотрит в ожидании.
– Жень, сюда иди, - повторяю громче.
–
– У меня токсикоз. Уже месяц. Ты даже не в курсе, - не двигается с места.
Глубоко вдыхаю, откидывая голову.
– Чё ты хочешь от меня? Ты сама хоть знаешь?
– Я хочу баланса. Я хочу, чтобы ты притормозил. Прямо сейчас. Или… я с тобой разведусь…
– Чё ты сделаешь?
– искренне ржу я.
– Что слышал!
– У нас проект в финальной стадии, - аналогично кладу руки на бедра.
– Два года готовились…
– Да плевать мне!
– топает она ногой.
– На ваши проекты! Я беременна. Мне тридцать восемь! Я мужа вижу раз в месяц!
– Не утрируй!
– злюсь я, подходя к ней вплотную.
– Нет… - протестует, толкая меня в живот.
– Да, - говорю, хватая одной рукой за вырез сарафана, а второй распуская её волосы.
Блять.
Она реально похудела.
Это токсикоз?
Её оба раза штормило так лихо, что я охреневал.
Беру в ладони напряжённое лицо и смотрю в мокрые карие глаза, чувствуя внутренний дискомфорт.
Как я мог такое не заметить?!
Она смотрит на меня, сопя и совершенно точно собираясь плакать.
– Не поеду никуда, пока тебе лучше не станет, - нахожу компромисс, пока сам не зная, как сдержать это обещание.
- Мне станет лучше через восемь месяцев, - упрямо заявляет она, пытаясь убрать мои руки.
Сжимаю сильнее, заставляя стоять на месте.
Восемь… нам уже месяц или около того?
На ум приходит барбекю в честь новоселья финских соседей...
Блин.
В саду, за домом. Там оливковая миниплантация. Я хотел купить этот участок про запас, но не успел…
– Лихая была прогулка… - говорю хрипло, вспоминая все свои ухищрения, чтобы убавить нам громкости.
Кусает губу, стараясь сдержать улыбку. Но смех выскакивает из неё, сначала коротким смешком, а потом счастливым потоком. Вместе со слезами из глаз. Моё горло сводит от эмоций.
Я люблю свою жену. Я люблю своих детей. Я люблю свою жизнь.
Мне тридцать пять, а у меня двенадцатилетний сын!
Я сейчас не могу вспомнить, как все это сложилось в единую систему. Год за годом. Камень за камнем. Нас было двое, а теперь пятеро. События проносятся перед глазами вперемешку, но выстраиваются по степени важности. И половина из них всегда ждала меня дома.
– Жень… - прижимаюсь носом к веснушчатой щеке, согнувшись в три погибели.
Сжимаю её плачущую и смеющуюся в руках, пытаясь понять, что хочу сказать.
– Ммм?...
– хлюпает она носом, поглаживая пальцами мои ребра, на которых выбиты четыре даты, и скоро к ним добавится еще одна.