Сын олигарха

Летова Мария

– Садись.
– Кивает он на открытую пассажирскую дверь.

– Нет, я с тобой.
– Мотаю головой, бегая глазами по его лицу.

Его челюсть напряжена, а губы превратились в тонкую линию.

– Садись, я говорю.
– Подталкивает он меня.

Упираюсь ногами в мокрый снег, а руками отпихиваю от себя дверь машины, собираясь ее закрыть.

– А я говорю - не сяду!

– Сделай, блин, по-моему!
– рычит он мне в лицо.

– Не сделаю!
– рычу в ответ и встаю на носочки,

чтобы быть выше и выглядеть убедительнее.

– Дела у меня. Порешаю и вернусь.
– Снова толкает меня в машину.

– Ты что, её бить собрался?
– хватаю за его пуховик.

Знаю я, как он любит решать свои дела...

– На хер она нужна, - со злостью цедит Макс.

Сглатываю, и жалобно прошу:

– Максим, поехали домой… пожалуйста…

Он смотрит в моё лицо, сжав челюсть. Хлопаю глазами, насмерть вцепившись в его рукав. Макс резко оборачивается через плечо, глядя на белобрысую суку. Она сука, потому что назвала его дебилом! Расхаживает по крыльцу, демонстративно тараторя по телефону и не спуская с нас глаз. Мне хочется показать ей средний палец, вместо этого обхватываю ладонями лицо Макса и разворачиваю его к себе.

– Просто поехали домой, - снова прошу его.
– Я даже ничего спрашивать не буду.

– Серьёзно? Ты-то?
– усмехается он, но его глаза не смеются.

Глажу его скулу, чувствуя, как по точёной челюсти ходят желваки. За рукав тащу его в машину. Он не двигается. Тащу сильнее, одними губами шепча «пожалуйста».

Он целую минуту сверлит меня зелеными лазерами своих глаз.

Запрокинув голову и глубоко вздохнув, толкает меня внутрь и забирается следом, захлопнув за собой дверь.

От счастья готова расплакаться.

Прижимаюсь к его боку и кладу голову на его плечо, параллельно просовывая свою ладонь в его и сплетая наши пальцы.

Вот так. Помедлив, Макс молча сжимает мою в ответ.

Выдыхаю.

– Че, может по пицце пройдёмся?
– качая головой в такт музыке, спрашивает беспечный Славик, который не понял, что тут только что происходило.

– Нет!
– орём в один голос, а я добавляю.
– Мы домой...

Мой друг поворачивает голову, изумленно поднимая брови:

– Вы что, больше шести часов не можете не трахаться?

Снимаю со второй руки варежку, и запускаю в него, рыча:

– Заткнись!

Он ржёт.

Зло смотрю на Макса. Тот смотрит в окно, усиленно пытаясь не заржать.

Придурки.

Глава 28. Макс

Поднимаю глаза от монитора своего ноута и смотрю на Женю, которая лежит на противоположной стороне дивана в аналогичной мне позе. Она быстро прячется за своим монитором, изображая деловую. С умным видом стучит по клавишам, хотя мы оба знаем о том, что она смотрит Игру Престолов, а пальцы её ноги благополучно мнут мои яйца и поигрывают

ими.

Ситуация знакомая. Играть моими яйцами она каким-то образом научилась.

Шире развожу колени, пытаясь сосредоточится на алгоритмах, которые прислал Орлов.

– Пффффф… - выдыхаю, протирая рукой глаза.

Значок в правом нижнем углу показывает одиннадцать тридцать вечера.

Я в жизни так рано спать не ложился.

Башка сегодня не варит. Мысли все не о том.

Сука Марина.

Даже заочно, просто махнув своим блядским хвостом, умудряется мне все планы испоганить.

Отец сегодня звонил трижды.

Родительский рекорд.

Ну, и на хер он звонит? Кажется, мы с ним все выяснили после того, как я снес задницу его крузаку своим геликом. Точнее, тачки обе не мои. У меня же своего ничего нет. Трусы, да носки. А ДТП в гараже - это так, на память от сына дебила, который припёрся домой с разбитой рожей.

Тру лицо ладонью, дожидаясь, пока загрузится последний цикл.

Куда идти, пока не знаю.

Есть брат двоюродный в Москве. Банкир «семейный». У него дом триста квадратов в Подмосковье. Можно у него первое время пожить, пока не решу, как дальше быть.

Славик подкинул вариант вложиться. Но, судя по тому, что сам он этого ещё не сделал, сомневается. Я тоже сомневаюсь. Просрать единственный капитал - самый печальный для меня сценарий, так что спешить я не буду. Но и сидеть в этой деревне я тоже не собираюсь.

Блять.

Он не даст мне здесь развернуться.

Будет на каждом шагу в говно макать, пока не сдамся. Хер ему. Я не сдамся. Мне терять нечего.

Снова поднимаю глаза и смотрю на Женю. У меня стоит. Ее стопа гладит мой член.

Ну, довольна, блин?

Она после душа. Распаренная и румяная, бери и ешь. Я тоже накормленный и помытый. Как в санатории живу.

И вот в чем дело, понимаете ли: во всем окружающем меня дерьме и планах уверенно маячит неожиданный вопрос... а что мне, собственно, делать с Женечкой?

Вопрос пока не остро стоящий, но что-то мне подсказывает - это не надолго...

Она стреляет в меня глазами, вся такая серьёзная. Губы строит и нос морщит.

Ну, твою мать.

Обожаю.

Как я вообще в неё встрял? Да хрен знает...

Как и обещала - ни одного вопроса. Вот и славно, но вижу, что не терпится. Но она у меня шибко принципиальная. Правильная, как аксиома.

Зануда. Ага. Ну, почти…

Её голова завернута в полотенце. Одета она в страшнейшую пижаму: растянутая розовая майка и синие клетчатые шорты до середины бедра. У нас тут потеплело, и из дырищ в старой оконной раме перестало тянуть, как из холодильника. Два дня назад мы с ней спали, как два голубца в одном капустном листе, такая тут была холодина.