Сын Нептуна
Шрифт:
Почему же ему так страшно?!
Горгоны наверху уже двигались по крыше жилого здания. Три минуты — может меньше, — и они будут здесь.
Перси словно бы раздвоился. Часть его хотела ринуться к этой двери. Ему нужно будет добежать до разделительной полосы на шоссе, а там уже — всего ничего. Он может успеть, прежде чем до него доберутся горгоны.
Но другая его часть хотела продолжить путь на запад, к океану. Там он будет в большей безопасности. Там он будет сильнее всего. Эти римские стражники у дверей вызывали у него тревогу. Внутренний голос говорил ему: «Это не моя
— Конечно, ты прав, — сказал голос совсем рядом с ним.
Перси аж подскочил на месте. Поначалу он решил, что Беано опять сумела незаметно подобраться к нему, но старушка, сидящая в кустах, имела вид еще более жуткий, чем горгоны. Она напоминала хиппи, которого пинком вышвырнули на обочину дороги лет сорок назад, и бабулька с тех пор перебивалась тем, что собирала там объедки и мусор. Одежда ее состояла из «вареной» джинсы, ободранных юбок и пластиковых мешков. Ее растрепанные волосы имели серо-коричневый цвет, как пена мутной волны. Лицо покрывали бородавки и родинки. Если она, улыбаясь, открывала рот, то видны были три ее оставшихся зуба.
— Это не сервисный туннель, — сообщила она ему. — Это вход в лагерь.
Перси словно током ударило. «Лагерь». Вот откуда он. Из лагеря. Может, это место и было его домом. Может быть, Аннабет была где-то поблизости…
Но что-то пошло не так.
Горгоны добрались до крыши здания. Потом Стено взвизгнула от удовольствия и указала на Перси.
Старушка-хиппи подняла брови.
— У тебя мало времени, дитя. Ты должен поторопиться с решением.
— Кто вы? — спросил Перси, хотя и не был уверен, что хочет узнать ответ. Меньше всего ему хотелось встретиться с якобы безобидной бессмертной, на самом деле оказавшейся монстром.
— Ты можешь называть меня Джун. [1] — Глаза старушки сверкнули так, словно она произнесла отличную шутку. — Ведь сейчас июнь. В честь меня и назвали этот месяц!
— Ладно… Слушайте, мне нужно идти. Меня преследуют две горгоны. Я не хочу, чтобы и вам от них досталось.
Джун прижала ладони к сердцу.
— Как мило! Но это часть твоего выбора!
— Моего выбора… — Перси нервно посмотрел в сторону холма.
Горгоны поснимали свои зеленые жилетки. Из спин у них выросли крылья — маленькие, как у летучих мышей, но сверкавшие, словно медные.
1
Джун (June) — по-английски июнь. (Здесь и далее примечания редактора.).
С каких это пор у них есть крылья? Может, они чисто декоративные? Может, они слишком маленькие, чтобы удержать горгону в воздухе. Тут две сестренки спрыгнули с крыши и, планируя в воздухе, полетели к нему.
Отлично. Просто отлично.
— Да, твоего выбора, — сказала Джун так, словно торопиться было некуда. — Ты можешь оставить меня здесь на милость горгон и поспешить к океану. Я тебе гарантирую, что ты доберешься туда в целости и сохранности. Горгоны будут счастливы оставить тебя в покое и наброситься на меня. В море ни один монстр тебя не потревожит. Ты
— Либо? — Перси был абсолютно уверен, что другой вариант его не устраивает.
— Либо ты можешь оказать старушке большую услугу. Отнести меня в лагерь.
— Отнести?! — Перси надеялся, что она шутит.
Но тут старушка чуть приподняла юбки и показала ему свои распухшие до синевы ноги.
— Самой мне туда не добраться, — сказала она. — Отнеси меня в лагерь — через шоссе, по туннелю, через реку.
Перси не знал, какую реку она имеет в виду, но, похоже, легкий маршрут ему не предлагали. Судя по виду, весила Джун немало.
Горгоны находились теперь ярдах в пятидесяти — лениво скользили в их направлении, словно зная, что охота практически подошла к концу.
Перси посмотрел на старушку.
— И я отнесу вас в этот лагерь, потому…
— Потому что это доброе дело! — отрезала она. — А если ты этого не сделаешь, то боги умрут, наш мир погибнет и все люди из твоей прежней жизни будут уничтожены. Ты свою прежнюю жизнь, конечно, не вспомнишь, так что, думаю, это не будет иметь значения. Ты будешь в безопасности на дне моря…
Перси судорожно сглотнул. Горгоны зашлись визгливым смехом, пикируя на него и чувствуя, что конец близок.
— Если я пойду в лагерь, память вернется ко мне? — спросил он.
— В конечном счете — да, — сказала Джун. — Но ты должен знать, что тебе многим придется пожертвовать. Ты потеряешь Ахиллову метку. Тебя ждут ужасные страдания, несчастья, потери. Но возможно, у тебя будет шанс спасти твоих старых друзей и семью, вернуться к твоей прежней жизни.
Горгоны парили прямо над их головами. Возможно, они разглядывали старуху, пытаясь понять перед тем, как нанести удар, что это за новая фигура в их игре.
— А стражники у дверей? — спросил Перси.
Джун улыбнулась.
— Они тебя впустят, можешь не беспокоиться, голубчик. Этим двоим ты можешь доверять. Ну, что скажешь? Ты поможешь беззащитной старушке?
Перси сильно сомневался, что Джун такая уж беззащитная. В худшем случае его заманивали в ловушку. В лучшем — это было какое-то испытание.
Перси ненавидел испытания. С того времени как он потерял память, вся его жизнь превратилась в один незаполненный бланк.
Он был ____________ из ____________. Он чувствовал себя, как ____________, и если бы монстры схватили его, то он был бы____________.
Потом Перси вспомнил Аннабет — единственное, что он помнил о своем прошлом. Он должен ее найти.
— Я тебя отнесу. — Перси подхватил старушку на руки.
Она оказалась легче, чем он предполагал. Перси постарался не обращать внимания на дурной запах из ее рта и мозолистые пальцы, обхватившие его за шею. Он пересек первую полосу шоссе. Какой-то водитель погудел ему вслед. Другой прокричал что-то, но его слова унес ветер. Большинство объезжали его с раздраженным видом, словно им часто приходилось уступать дорогу грязным подросткам, которые тащат на руках замызганных старушек через шоссе в Беркли.