Сын Нептуна

Риордан Рик

— Из-звини, — проговорила она.

— Нечего тебе извиняться, — буркнул Нико. — Где ты была?

— В квартире матери. В тот день, когда мы уехали.

Нико кивнул. Он понимал ее историю лучше, чем большинство людей. Он тоже был мальчишкой из тех сороковых годов. Родился немногим позже Хейзел, а потом несколько десятилетий был заперт в волшебном отеле. Но прошлое Хейзел было гораздо хуже прошлого Нико. Она принесла столько вреда и несчастий…

— Тебе нужно научиться контролировать эти воспоминания, — предостерег ее Нико. — Если они станут возвращаться

к тебе во время сражения…

— Я знаю, — ответила она. — Я стараюсь.

Нико сжал ее руку.

— Все в порядке. Я думаю, это побочный эффект от… ну, ты знаешь, от того времени, что ты провела в Царстве Мертвых. Надеюсь, он будет уменьшаться.

Хейзел не была в этом уверена. Прошло восемь месяцев, а эти отключки становились только сильнее, словно ее душа одновременно пыталась жить в двух разных периодах одновременно. Никто еще не возвращался из мертвых… по крайней мере, никто не возвращался так, как она. Нико пытался успокоить ее, но оба они не знали, что будет дальше.

— Я не могу снова поехать на север, — сказала Хейзел. — Нико, если мне придется вернуться туда, где это случилось…

— Все будет в порядке, — пообещал он. — На сей раз у тебя будут друзья. Перси Джексон — он должен сыграть в этом свою роль. Ты ведь это чувствуешь? Хорошо, когда на твоей стороне такой человек.

Хейзел вспомнила то, что давным-давно сказал ей Плутон: «Потомок Нептуна смоет твое проклятие и даст мир твоей душе».

Может быть, этот потомок и есть Перси? Может быть, но Хейзел чувствовала, что все это будет не так-то просто. Она даже была не уверена, что Перси выживет после того, с чем столкнется на севере.

— А он откуда? — спросила она. — Почему призраки называют его греком?

Нико не успел ответить — по другую сторону реки зазвучал рожок. Легионеров сзывали на вечерний сбор.

— Нам пора, — сказал Нико. — У меня такое предчувствие, что игра в войну сегодня будет интересной.

VII

Хейзел

По пути назад Хейзел споткнулась о золотой слиток.

Знала ведь, что нельзя ей так быстро бегать, но боялась опоздать на общий сбор. В пятой когорте были самые терпимые центурионы в лагере. Но даже и они накажут Хейзел, если она опоздает. Римские наказания всегда суровые: подметай улицу зубной щеткой, чисти стойла в Колизее, а еще тебя могли сунуть мешок со злобными куницами и окунуть в Малый Тибр — перспектива не из приятных.

Золотой слиток выскочил из земли прямо перед ее ногой. Нико попытался подхватить девушку, но она упала и оцарапала руки.

— Как ты? — Нико опустился рядом с ней на колени и потянулся к золотому слитку.

— Не трогай его! — предостерегающе крикнула Хейзел.

Нико замер.

— Да, конечно. Извини. Я просто… вот черт. Ну и здоровенная штука. — Он вытащил фляжку с нектаром из своей летной куртки и плеснул немного на ладони Хейзел. Царапины сразу же стали заживать. — Ты встать можешь?

Нико помог ей подняться. Оба они уставились на золото. Слиток

был размером с буханку хлеба, имел серийный номер и выдавленные слова: «КАЗНАЧЕЙСТВО США».

Нико потряс головой.

— Откуда это, Тартар его побери?

— Не знаю, — с несчастным видом сказала Хейзел. — Может, его закопали грабители. Или он вывалился из почтовой кареты сто лет назад. А может, его принесло из ближайшего банковского сейфа. Все, что находится в земле неподалеку от меня, просто выскакивает наружу. И чем оно ценнее…

— …тем опаснее. — Нико нахмурился. — Что нам — зарыть его? Если его найдут фавны…

Хейзел представилось грибовидное облако, поднимающееся над дорогой, — поджаренные, как головешки, фавны разлетаются в разные стороны. Нет, она не хотела об этом думать — слишком ужасно.

— Вообще-то он сам собой должен погрузиться под землю, когда я уйду, но чтобы уж наверняка…

Вообще-то она пользовалась этим приемом, но только не применительно к чему-то тяжелому и плотному. Хейзел наставила палец на слиток и сосредоточилась.

Слиток поднялся в воздух. Она сконцентрировала свою злость — что было нетрудно, — она ненавидела золото, ненавидела это проклятие, ненавидела воспоминания о прошлом, обо всех своих неудачах. Пальцы защипало. Золотой слиток засиял, раскалившись.

— Эй, Хейзел, ты уверена?..

Она сжала кулак. Слиток сложился, как кусок пластилина. Хейзел усилием воли заплела его в гигантское комковатое кольцо. Потом она рывком опустила руку. Ее бублик стоимостью в миллион долларов ушел под землю. И так глубоко, что наверху осталась только потревоженная свежая земля.

— Да, это было впечатляюще. — Нико смотрел на нее с уважением.

Хейзел так не считала — она видела, как ее брат оживляет скелеты и возвращает мертвецов к жизни. Вот это действительно было впечатляюще. Но для разнообразия она была не прочь удивить его.

В лагере снова заиграл рожок. Сейчас в когортах начнется перекличка, а у Хейзел не было ни малейшего желания оказаться в мешке с куницами.

— Скорее! — велела она Нико. И они стремглав бросились к воротам.

Когда Хейзел в первый раз увидела весь легион в сборе, она впала в ужас. Она чуть не бросилась назад к казармам, чтобы спрятаться в домике. Но и спустя девять месяцев, проведенных в лагере, она находила это зрелище потрясающим.

Четыре первые когорты, в каждой по сорок ребят, стояли рядами перед своими казармами по обеим сторонам виа Преториа. Пятая когорта построилась в самом конце перед принципией, поскольку их казарма находилась в дальнем углу лагеря рядом с конюшнями и туалетами. Хейзел пришлось пробежать мимо всего легиона, чтобы занять свое место.

Легионеры были в боевом облачении. Их отполированные кольчуги и поножи сверкали поверх футболок и джинсов. Шлемы украшали изображения черепов и мечей. Устрашающе выглядели даже кожаные боевые ботинки с металлическими подковками, незаменимыми, если маршируешь по грязи или шагаешь по головам.