Сын неба
Шрифт:
– Я хотел бы провозгласить тост за дружбу народов антигитлеровской коалиции, которые с оружием в руках сражаются против коричневой чумы фашизма.
Потом слово попросил француз.– Нам очень приятно, – волнуясь начал он, – что мы получили возможность познакомиться с таким боевым полком, как ваш, господин Покрышев, и с вашими замечательными летчиками. Я предлагаю тост за успехи вашего полка в боях с фашизмом, за Покрышева, Серова, Лихолетова и других замечательных асов. Провозглашались тосты за скорую победу над врагом. Когда гости выходили из-за стола, к Покрышеву
– Разрешите вас спросить, – обратился он. –Не удивляйтесь, если мой вопрос покажется вам несколько странным и, может быть, наивным: как вы думаете, сколько потребуется месяцев, чтобы окончательно разгромить Германию?
Покрышев улыбнулся. Что ответить «британскому союзнику»? Сказать прямо и откровенно, что это зависит также от правительства его страны, которое затягивает открытие второго фронта? Или ответить в известных дипломатических рамках?
– Буду с вами откровенным, – начал Покрышев. – Это зависит не только от меня и наших воинов, но и от вас. Быстрое открытие второго фронта, о котором давно идут разговоры, намного приблизило бы день победы. Кстати, а вы бы смогли ответить, когда откроется второй фронт?
– Что вы, господин Покрышев, – замахал руками журналист, – нам это неизвестно…
– Ну вот видите! Что же касается нас, то я могу сказать только одно: мы всё сделаем, чтобы день победы наступил быстрее.
Утром 10 июня воздух сотрясла артиллерийская канонада. Она нарастала с каждой минутой. В небо поднялись сотни самолетов. Бомбардировщики и штурмовики, сопровождаемые истребителями, летели на север и северо-запад. От мощных ударов сотрясалась и гудела земля.
Одна за другой уходили на задание двойки, четверки и шестерки «лавочкиных» покрышевского полка. Летчики возвращались с задания возбужденные. Пока они докладывали о результатах полета и обменивались новостями, техники быстро готовили машины к очередному вылету. Покрышев несколько раз водил группы на задания. Один вид наших мощных воздушных армад наполнял его сердце радостью. Боевой счет полка на Карельском перешейке открыл снова Владимир Серов. В первый же день он сбил итальянский «фиат».– И долго ты охотился за этой старой рухлядью? – досаждали ему летчики.
Серов сердился: что делать, если кроме допотопных «фиатов» ничего не встретишь сейчас над Карельским перешейком.
Но через несколько дней обстановка изменилась. Появились истребители «фокке-вульфы-190», всё чаще навязывали нашим летчикам воздушные бои. В одном из них погиб капитан С. Я. Богатырев. В полку любили и ценили этого боевого командира, хорошего воспитателя и отличного товарища.
После гибели Богатырева – новые потери. Не вернулись на аэродром командир эскадрильи старший лейтенант И. Т. Пащенко и командир звена лейтенант В. М. Семенов, было сбито в боях еще несколько летчиков.
Позднее выяснилось: немецкое командование, напуганное успешным наступлением советских войск на Карельском перешейке, перебросило в Финляндию 54-ю истребительную эскадру, укомплектованную опытными летчиками, – ту самую эскадру, которая не раз появлялась под Ленинградом.
Бои в воздухе с каждым днем становились ожесточеннее. В журнале полка появились новые записи о победах Серова, Лихолетова, Веденеева, Ермакова и других летчиков. Некоторые бойцы в отдельные дни сбивали по два фашистских самолета.
«Отлично дерутся ребята!» –
В середине июля воздушные бои на Карельском перешейке начали утихать. Сокращалось число боевых вылетов. Можно было дать людям отдохнуть.
Покрышева вызвали в штаб дивизии. Вернулся он к вечеру. Весь командный состав ждал его на КП.
– Как у нас, Анатолий Матвеевич, идут дела? – обратился он к Красько.
– Только что группа Веденеева вернулась с задания. Впустую.
Сидевший тут же Веденеев стал оправдываться:– Куда девались гады? Раньше, как вылетишь – обязательно на кого-нибудь наткнешься. А теперь встреча с ними – редкость.
– Зря вы оправдываетесь, Веденеев, – весело заметил Покрышев. – В штабе дивизии мне сейчас рассказали: 54-ю эскадру так расчехвостили, что им даже улететь отсюда не на чем было.
Красько протянул Покрышеву объемистый пакет:– Это вам. Из-за границы.
В пакете оказалась английская газета. Покрышев развернул ее и на одной из страниц увидел свой портрет и небольшую заметку. Усмехнулся: «Это послание одного из тех корреспондентов, которые к нам приезжали. Англичанина. Оказался истинным джентльменом». Он положил газету на стол и обратился к Красько:
– Так какие же у нас итоги?
– За период боевых действий на Карельском перешейке,– четко доложил начальник штаба, – полк произвел тысячу пятьдесят вылетов, провел семьдесят групповых боев и сбил сто пять самолетов.
– Итоги хорошие. На этом нашу операцию можно считать законченной. Есть приказ готовиться к новоселью. Снова под Нарву.
КОНЕЦ ВОЙНЕ Лихолетов возвратился с задания возбужденным. По пути к КП он напевал вполголоса какую-то веселую песенку, помахивая в такт прутиком лозы, и чему-то широко улыбался. «Бой был удачным. Правда… Да стоит ли об этом говорить, – думал он. – У новенького из-под хвоста «фоккера» выбил. Еще хорошо, что увидел, а то бы – поминай как звали… Он, конечно, отчаянный, но «птенец», зарвался… Зато теперь будет знать, каково одному против нескольких». С этими мыслями Лихолетов подошел к Покрышеву и с обычным для него юмором и яркими подробностями стал докладывать о проведенном бое. Покрышев сначала внимательно слушал, а потом перебил Лихолетова:– Молодой летчик по своей неопытности оторвался от группы. Над этим острить не следует. Хорошо, что всё обошлось благополучно. Погибни он – потом сами бы казнили себя за то, что не уберегли.
Лихолетов помрачнел. Все в полку знали, что подобные замечания даже от такого авторитетного летчика и командира, каким был Покрышев, он воспринимал болезненно.
– Ну, ладно, – сказал Покрышев, положив руку на плечо Лихолетова. – Где он, этот «птенец»?
– У самолета.
– Надо, пожалуй, поговорить с ним. Пойдемте…