Сын графа Монте-Кристо
Шрифт:
— Мы возьмем проводника,— сказал барышник,— нет ли у вас кого под рукой?
— Как не быть? Но сегодня все мои люди заняты, вам придется подождать до завтра.
Акробаты закончили свой завтрак. Жирдель подошел к путникам и вежливо сказал:
— Если вам угодно, то вы можете завтра ехать вместе с нами.
— Отлично,— прибавил хозяин.— Соглашайтесь, господа. Жирдель будет для вас надежным проводником.
Путники обменялись взглядами, и военный ответил:
— Очень вам благодарен. Когда вы думаете выезжать?
—
— Не выпьете ли с нами стаканчик вина?
Жирдель согласился. Шванн принес бутылку и стаканы.
Гость в коричневом сюртуке не пропустил мимо ушей ни одного слова и снова иронически улыбнулся.
Робекаль встал из-за стола и вышел во двор. Странный гость положил на стол свои газеты и последовал за ним.
— На пару слов, любезный,— обратился он к Робекалю.
— В чем дело?
— Вы получите двадцать франков, если будете откровенны со мной.
— Что же вам угодно?
— Кто это такой — Медное Жерло?
— Силач, фигляр, акробат и прочее.
— Как его зовут?
— Цезарь Жирдель.
— С кем он теперь сидит?
— Не знаю!
— Вы его ненавидите?
— Вам то что до этого?
— Я крайне в этом заинтересован, и, если вы согласны, мы можем действовать сообща. Вам будет дана возможность расквитаться с Жирделем, и, сверх того, вы получите хорошую награду.
— Да вы не шутите ли? — спросил Робекаль.
— И не думаю… Вот вам двадцать франков в задаток.
Робекаль взял деньги и ушел.
— Опоздал, голубчик,— сказал он про себя,— сегодня же вечером Жирдель получит свое.
Между тем Жирдель перешептывался с обоими путешественниками.
— Как дела? — спросил он у барышника.
— В отличном положении… Крестьяне подготовлены и только ждут сигнала.
— Мы еще поговорим об этом. Заметили ли вы человека, читавшего у стола газету?
— Он смахивает на лакея.
— Или, скорее, на шпиона. Сегодня вечером у вас в комнате мы поговорим… Оставьте дверь открытой, а главное — никому ни слова. Пока до свидания.
— Мы принимаем ваше предложение, любезный,— громко сказал барышник,— завтра с вашей помощью мы будем в Ремирмоне.
— Очень рад услужить вам, господа,— ответил Жирдель и затем, обратившись к акробатам, крикнул: — За работу, детки! Любезный Шванн, а как же насчет разрешения? Вы, кажется, помощник бургомистра?
— Да,— ответил Шванн,— вот вам гербовая бумага, пишите прошение.
— Это дело не мое. Пиши, Фанфаро, а ты, Бобишель, живей за работу!
4. Брат и сестра
Полчаса спустя на площади перед гостиницей «Золотое солнце» собралась большая толпа. Балаган Жирделя был уже готов, и местные жители с восторгом смотрели на Бобишеля, Фанфаро и Перепелочку, Роллу и Робекаля и самого Жирделя, которые, по обычаю акробатов, выйдя на эстраду, представились:
Бобишель:
Я прыжками целый мир!
Перепелочка: На канате я порхаю,
Мне не нужен балансир.
Жирдель: Я, вися вниз головою,
Разгибаю сто подков.
Ролла: Я протянутой рукою Поднимаю сто пудов!
Фанфаро: То, что здесь мы вам покажем,
Не увидите нигде…
Бобишель: На стаканах заиграю —
Настоящий я Орфей!
Перепелочка: Я, как бабочка, летаю
И пою, как соловей!
Закончив «рекомендации», акробаты скрылись в балагане, и лишь один Бобишель остался в толпе и забавлял ее своими шутками. Фанфаро и Перепелочка были в больших хлопотах. Юноша устраивал деревянные сидения, а молодая девушка развешивала по стенам пестрые занавески и бумажные цветы. Временами она оставляла свою работу и украдкой смотрела на Фанфаро. Покончив с устройством скамеек, гимнаст стал укреплять трапеции. Они висели на высоте четырех метров от земли и на таком же расстоянии друг от друга.
Фанфаро поднялся наверх и, грациозно покачиваясь, смотрел на Перепелочку. Вдруг он, как птица, перелетел на другую трапецию, оттолкнул ее и спрыгнул вниз.
Перепелочка вскрикнула и, побледнев от испуга, подбежала к нему.
— Как ты меня опять напугал!
— В самом деле? Неужели ты до сих пор не привыкла к нашим упражнениям?
— Я боюсь за тебя, Фанфаро,— прошептала Перепелочка.— Если с тобой случится беда, я умру от горя.
— Не бойся, маленькая моя сестрица — со мной ничего не случится.
— Почему ты называешь меня «маленькой сестрицей»? — тихо спросила девушка.
— Тебе не нравится это обращение?
— Нет, не то… Но разве я твоя сестра?
Лицо гимнаста омрачилось.
— Мы выросли вместе. Тебе было шесть лет, когда твой отец приютил меня, сироту.
— Но ты не мой брат,— настаивала она.
— Я люблю тебя как брат. Может быть, это тебе не нравится…
— Пожалуй… я бы хотела…
— Чего же именно?
— Нет, я лучше об этом промолчу,— прошептала Перепелочка, потом обняла гимнаста и нежно поцеловала его.
Фанфаро не ответил на этот поцелуй. Он отошел к трапеции и стал прилаживать веревку. Гимнаст ясно видел, что Перепелочка, сама того не сознавая, любит его… Роковой момент приближался, а между тем Фанфаро любил свою дорогую подругу только как сестру.
Почему — в этом он сам не мог дать себе отчета.
— Милая Перепелочка,— сказал он с притворно-беззаботным видом,— до начала нашего представления времени осталось мало, и нам надо спешить.
Перепелочка кивнула головой в знак согласия и снова принялась за развешивание украшений. В эту минуту дверь балагана отворилась, вошел Медное Жерло, а за ним появились две дамы. Фанфаро и Перепелочка с удивлением взглянули на неожиданных гостей.