Сын цирка
Шрифт:
Фаруку никогда не приходило в голову, что молодая хиппи с пластмассовым членом в рюкзаке видела те же жертвы преступления, что и он сам. Через двадцать лет Нэнси потрясла киноверсия рисунка, сделанного когда-то на животе убитой Бет. Разве могло стать простым совпадением то, что пупок жертвы превратился в подмигивающий глаз слона, или то, что дальний к зрителям бивень задирался вверх? Не было в фильме волос, находящихся на лобке женщины, однако нарисованные прямые линии свидетельствовали, что из хобота слона все еще лилась вода, как льется она из душа или из наконечника шланга.
Нэнси запомнила красивого и сдержанного молодого парня,
— Я знаю, кто ты на самом деле, и знаю, чем ты на самом деле занимаешься. Расскажи об этом настоящему полицейскому. Расскажи о том, кто ты на самом деле, расскажи, что ты делаешь, — инструктировала Нэнси тайного создателя сценариев, поскольку она догадалась, кто делал фильмы об Инспекторе Дхаре.
Американка сообразила: ни один человек не сможет придумать киновариант рисунка, какой был на животе Бет, — он должен наяву увидеть то, что видела она. Симпатичного мужчину, играющего сейчас роль полицейского инспектора, в прошлом никогда не приглашали осмотреть убитых. Значит, Джон не сам сочинил своего киногероя, его образ — следствие творческой фантазии Даруваллы.
Доктор был в смятении. Он вспомнил, как представил Нэнси Джону и как молодой человек галантно помог этой тяжеловесной даме спуститься по лестнице. Видела ли Нэнси весь киносериал или только одну ленту об Инспекторе Дхаре? Узнала ли она повзрослевшего Джона? Как она смогла додуматься, что именно доктор является создателем Инспектора Дхара? И откуда знает «настоящего полицейского»?
Дарувалла пришел к заключению, что звонившая имела в виду заместителя комиссара полиции Патела. Разумеется, ему и в голову не пришло, что американка знает детектива Патела уже двадцать лет, поскольку состоит с ним в браке.
Если вы помните, все это время Дарувалла сидел вспальне своей бомбейской квартиры. Джулия ненадолго оставила его одного — следовало извиниться перед Джоном и заодно убедиться в том, что ужин все еще теплый и его можно съесть. Доктор понимал свою бестактность, заставляя ждать любимого мальчика. Однако звонила Нэнси и заставляла его обратиться к Пателу. Без свидетелей. И его тревожило не только это. Гораздо сильнее Фарука интересовало, где сейчас Нэнси и откуда она знает, кто такой «настоящий полицейский».
Дарувалла позвонил Пателу домой, имея немного времени до возвращения Джулии. Он знал, что по всему штату Гуджарат и в Африке насчитывалось немало людей с такой фамилией. В Найроби он знал Патела — привратника и Патела — работника универмага, но лишь один из его знакомых с такой фамилией работал в полиции. В этот момент ему улыбнулось счастье: телефонную трубку сняла Нэнси.
— Алло, — только и сказала женщина.
Но и этого было достаточно, чтобы узнать ее голос. Дарувалла потерял дар речи, однако его молчание не удивило женщину.
— Это доктор? — произнесла она в знакомой манере.
Дарувалла представил, что глупо вешать трубку, однако еще секунду он не знал, как действовать. По опыту своего долгого и счастливого брака с Джулией доктор знал, что невозможно объяснить,
Исследования доктора, занимающегося созданием сценариев о полицейских, так и не помогли ему выявить характерную черту многих из них — любовь к чистосердечному признанию. Бедный Вайджей Пател высоко ценил добровольные признания преступников, а Нэнси от него ничего не скрыла. Она начала с того, что вручила полицейскому пластмассовый член.
— Вы были правы. Эта штука раскручивается, однако резьба оказалась залита парафином. Я не знала, что она разделяется на две части. Это я провезла через таможню. — Пока инспектор подсчитывал деньги, Нэнси продолжила свой монолог. — Их было больше, но одну часть Дитер истратил, а другую украли. — После небольшой паузы американка сказала: — Произошло два убийства и один раз на теле жертвы нарисовали картинку.
После этого американка рассказала ему абсолютно всю свою историю, начиная с университетских игроков в футбол. Однако люди влюбляются друг в друга и по еще более странным причинам.
— Алло? Вы будете отвечать? Это доктор? — теряя терпение, произнесла в трубку Нэнси, так и не услышав ни одного звука от человека на другом конце провода.
Во всем медлительный Дарувалла знал, что на такой вопрос нельзя не ответить, однако он бы не хотел, чтобы его оскорбляли. В уме тайного сценариста промелькнуло множество глупых ответов, из серии текстов за кадром, сказанных голосом сильного мужчины. Что-то в таком духе: «Случилось неприятное событие, однако сейчас происходит нечто еще более неприятное. Женщина получила по заслугам, так как она могла что-то знать. Настало время выложить на стол все карты».
Многолетняя карьера посредственного сценариста не подсказала ему, что следовало отвечать Нэнси, а после двадцатилетнего перерыва трудно было придерживаться радостного тона. Однако доктор постарался взять себя в руки.
— Итак, это — вы! — произнес он.
Американка на другом конце провода, словно ждала от него исповеди. Но почему? Это нечестно. Зачем ей нужно, чтобы он чувствовал себя виноватым? Может быть, Нэнси не понимала юмор? Однако Дарувалла все же остался верен себе.
— Ну, как нога? Сейчас получше? — спросил он.
14. ДВАДЦАТЬ ЛЕТ
Пустота глупой шутки соответствовала тишине в телефонной трубке, поскольку Нэнси ему не ответила. Ее молчание напоминало паузы, возникающие при звонках на огромное расстояние.
— Это он, — сказала американка, обращаясь к кому-то.
Ее голос уже не гремел, она постаралась рукой прикрыть трубку. Фарук не мог знать, насколько события прошедших лет усмирили энтузиазм женщины.