Сын цирка
Шрифт:
Тем не менее летом 1949 года в клубе Дакуорт упорно утверждали, будто в скором времени Вера станет знаменитой. На чем держались эти слухи? Ведь жители Бомбея не были посвящены в тайны Голливуда. Ловджи Дарувалла стало известно лишь то, что Веру выбрали на роль умиравшей, но спасенной жены. Даже Фарук до поры до времени не знал, что Дэнни Миллс выступал против ее кандидатуры на эту роль, пока она его не успокоила, убедив будто он в нее влюблен, после чего Дэнни стал танцевать перед ней на задних лапах. Но кое-что изменилось после того, как отсняли большую часть фильма. Сценарист решил, что усталость от съемок охладила ее чувства. Актриса
Ведущую роль в картине исполнял Невил Иден — потерявший родину англичанин, бисексуальный мужчина, актер со стажем, но без ярких способностей и таланта. Когда он понял, что в руки ему сами плывут определенные роли, то без раздумий переехал в Лос-Анджелес. Как правило, Невил изображал типичного англичанина. Или придурка, каким его представляют грубые американцы, или умного английского джентльмена, в которого влюбляется эффектная американская девушка, впоследствии осознающая свою ошибку и меняющая выбор в пользу более солидного и скучного американца. Кроме того, Невил играл в картинах роль приезжего дядюшки, тоже англичанина, который неуклюже держался на лошади, ездил в США по правой стороне дороги или затевал неудачные драки в барах. Невил чувствовал, что должен по-идиотски утверждать в мнении зрителей, что настоящие мужчины — только американцы. Такая установка раздражала актера, поскольку возбуждала и его внутреннее «гомосексуальное я».
Иден относился к снимавшейся в Индии картине по-философски. По крайней мере ему предложили главную роль, для него непривычную, хотя он и был в фильме англичанином. Но не таким, как обычно, а счастливым мужем смертельно больной жены-американки. Но даже Невила испугала такая комбинация — неудачник Дэнни Миллс, больной Гордон Хэтэвей и бесталанная Вероника Роуз. По прошлому опыту Иден знал, что от постоянных перемен сценария, общения с второстепенным режиссером фильма и от романа со стервой-актрисой легко можно отупеть. Невил не питал никаких чувств к Вере, которая начала воображать, что влюблена в него, тем не менее связь с ней оказалась намного интересней, чем совместная игра в фильме. Однако от всего этого Невил уже порядочно устал.
Вера знала, что ее любовник женат, поэтому испытывала душевные мучения и постоянную бессонницу. Разумеется, ей и в голову не приходило, что Невил бисексуал. Откровенное признание в этом грехе Иден пускал в ход всякий раз, когда хотел прекратить близкие отношения с надоевшей ему женщиной. Он обнаружил, сколь эффективно сообщать очередной стерве, что она первая женщина, которая смогла завоевать его сердце и внимание, однако гомосексуальные его устремления к мужчинам все-таки сильнее светлых женских чувств. Обычно этот прием отлично срабатывал, и он быстро избавлялся от очередной стервы. От всех, кроме жены.
Гордон Хэтэвей не имел ни минуты, свободной от проблем. Его геморрой и грибок оказались мелочами по сравнению с надвигающейся катастрофой: Вероника Роуз захотела, чтобы сценарист возвратился в Америку, а она могла бы оказывать более пристальное внимание Невилу Идену. Гордон пошел навстречу ее желанию только в одном — он запретил сценаристу появляться на съемочной площадке.
— Присутствие писателя, греб твою мать, смущает артистов, — жаловался режиссер. Хэтэвей не мог по прихоти племянницы
Естественно, Дэнни хотел восстановить первоначальный вариант, который даже Невилу казался лучше того фильма, который они снимали. Миллс считал Идена отличным парнем и умер бы с тоски, если бы узнал, что у него роман с Верой.
Вера больше всего на свете хотела спать, и доктора Ловджи Дарувалла пугало то количество снотворного, которое она у него требовала. Тем не менее, доктор, зачарованный кинофильмом, считал актрису «очаровательной». Хотя сын доктора и не поддавался очарованию Веры, все же он не сохранил иммунитет к ее чарам, что привело нежного девятнадцатилетнего юношу к эмоциональному конфликту. Разумеется, Роуз оказалась грубой девкой. Вере исполнилось уже 25 лет, к тому же Фарук еще не знал о редкой привычке женщин получать удовольствие, показывая всем свою грудь. Тогда молодой Дарувалла обнаружил только то, что актриса сильно напоминала столь любимые им старые фотографии леди Дакуорт.
Однажды вечером воздух в танцевальном зале клуба Дакуорт оказался таким, что его не смогли остудить ни толстые каменные стены, ни вращающиеся на потолке вентиляторы. Казалось, тяжелый туман занесся сюда из Аравийского моря. Все молили богов послать муссонные дожди. После ужина Фарук пригласил Веру в зал, но не для танцев, а для того, чтобы показать ей фотографии леди Дакуорт.
— Там изображение женщины, на которую вы похожи, — сказал Фарук и улыбнулся матери, которую не радовала ни компания высокомерного Идена слева, ни пьяного Дэнни справа. Голова Миллса лежала на руках, опущенных прямо на грязную тарелку.
— Да, да! Тебе надо посмотреть фотографии этой шлюхи, Вера. Она тоже показывала всем свои сиськи! — обратился Хэтэвей к племяннице. Слово «тоже» могло бы насторожить Фарука, однако Гордон, очевидно, имел в виду, что леди Дакуорт демонстрировала свои верхние прелести так же, как делала и другие гениальные вещи.
Платье из муслина прилипло к спине Вероники Роуз в том месте, где у нее выступил пот. Обнаженные плечи и руки Веры шокировали членов клуба, особенно только что принятого на работу старшего официанта Сетну. Член клана Парси полагал: если у женщины голые плечи в откровенно скандальном масштабе, она может показать и свои сиськи!
Когда Вера увидела фотографии леди Дакуорт, ей стало приятно сравнение с такой дамой. Актриса приподняла руками свои светлые волосы, струившиеся по мокрой от пота шее, и повернулась к молодому Фаруку, почувствовавшему, как к горлу подступает комок желания при виде капельки пота, стекавшей из-под подмышки женщины в такой явственной от него близости.
— Может быть, мне нужно носить волосы, как у нее? — спросила Вера, вновь опуская копну своих волос.
Когда Фарук провожал ее обратно в обеденный зал, по низкому разрезу платья на спине он понял, что женщина не носила бюстгальтера.
— Ну, как тебе понравилась эта гребаная эксгибиционистка? — поинтересовался дядюшка у племянницы.
Вера расстегнула пуговички белого муслинового платья и показала груди всем присутствующим, включая чету супругов Дарувалла. Муж и жена Л ал, супруги
Баннерджи, сидящие за соседним столиком, тоже отчетливо видели эти груди. Мистер Сетна, недавно изгнанный из клуба Рилон за кипяток, пролитый на голову клиента, схватился за серебряный поднос так, будто думал убить им эту голливудскую потаскуху.