Сын чародея с гитарой

Фостер Алан Дин

– Нет, не знаешь. Это ложь. Ты все еще убежден, что я смертельно опасен, и скрываешь это от друзей.

Все посмотрели на Клотагорба. Тот молчал, переминаясь в явном смущении, и Джон-Том поспешил на выручку учителю.

– Но почему ты прежде ничего не говорил?

– Никто ко мне не обращался, не задавал вопросов. А ты, – штепсель качнулся в сторону чаропевца, – задел мое самолюбие, и я решил выступить в свою защиту. Когда за душой – ничего кроме правды, нельзя помалкивать в тряпочку и позволять, чтобы об тебя вытирали ноги.

Клотагорб

посмотрел поверх очков на своего младшего коллегу.

– В твоем родном мире все подобные устройства так нахальны?

Джон-Том отрицательно покачал головой.

– Большинство из них лишено дара речи. Но ведь и я на родине не умел чародействовать с помощью музыки. А оказавшись здесь, приобрел кое-какие способности. Вероятно, и с машинами так бывает. По крайней мере, с этой, – уточнил он, разглядывая зачарованный детектор лжи. – Конечно, если она не врет.

– Я не умею врать! – отчеканил Правдивец. Затем штепсель смущенно поник. – Хотя иногда жалею об этом. На свете столько неразоблаченной лжи – мне со всей вовек не справиться.

– Если ты говоришь правду, – упорствовал Джон-Том.

– А не проверить ли нам его? – предложила Ниина. – Друг на друге.

– Ну, не знаю, – медленно проговорил Клотагорб. – Сомневаюсь, что это хорошая мысль. Я уже не раз подчеркивал: правда бывает опасной.

– И это соответствует действительности, – подтвердил Великий Правдивец. – Черепах, а ты неглуп.

– Я величайший волшебник всех миров, – произнес Клотагорб тихо и без малейшего хвастовства.

Правдивец не возразил, и это произвело на всех впечатление.

– У меня идея! – оживился вдруг Сквилл. – Как насчет того, чтоб мы наведались в город вместе с этим трепачом?

– Не самое лучшее предложение. – Клотагорб колебался. – И все же, если тщательно контролировать ситуацию, эксперимент может оказаться полезным. Для всех нас.

Банкан посмотрел на отца.

– Пап, ты всегда решал проблемы с помощью чаропения.

– М-да, пожалуй, – пробормотал Джон-Том.

Не дожидаясь, когда в него ткнут пальцем, ящик прогудел:

– Это ложь.

Талея гневно посмотрела на Правдивца.

– Интересно, твои защитные чары выдержат несколько метких ударов мечом?

Провод со штепселем на конце напрягся.

– Правду-матку не зарежешь!

– Не уверен, что мне нравятся машины, которые умнее меня, – размышлял вслух Джон-Том.

– Я не умнее тебя, – натянуто ответил Правдивец, – и это тоже истина. Просто я называю вещи своими именами, и я всегда прав.

– Так уж и всегда?

Штепсель кивнул.

– Всегда.

– Жалко, что тебя нельзя ненадолго выключить.

– Чаропевец, правда – не вода в кране, ее нельзя пускать или перекрывать.

Джон-Том хмуро посмотрел на машину.

– Вовсе нет необходимости анализировать все мои слова.

– Извини, это профессиональное. Назовем это трудоголической манией.

Джон-Том долго разглядывал ящик, а потом обернулся к наставнику:

– Клотагорб, вы правы. Вы были правы еще

до того, как дети нашли эту штуковину, и вы правы сейчас. Она опасна, как сам ад, и мы обязаны от нее избавиться.

Это вызвало бурные протесты Банкана и его друзей. Они приобрели союзника в лице Маджа.

– Э, кореш, погодь-ка! Давай не будем пороть горячку. Неужто ты хочешь сказать, что штуковина, способная отличить правду от лажи и никогда не врущая, ломаного гроша не стоит?

– Она стоит целое состояние, – с легкостью подтвердил Клотагорб.

– Так на кой же ее выбрасывать?

Сквилл и Ниина встали рядом с отцом. Виджи смотрела исподлобья и грозно постукивала лапой.

– Потому, что она невероятно опасна. Потому, что правда способна убивать. – Клотагорб поглядел на своего коллегу. – Джон-Том, я думаю, достаточно будет подходящей чаропесни. Отошли Правдивца подальше отсюда.

– Э, не спешите! – Маджа не остановил предупреждающий взгляд жены.

– У меня есть че сказать по этому поводу.

– И у нас.

Сквилл подобрался вплотную к отцу, сестре и Банкану.

Джон-Том посмотрел на сына.

– И ты с ними заодно?

Банкан решительно кивнул.

– Ну, что ж. – Чаропевец вздохнул. – Не впервой в нас нет согласья.

– Ладно, будь по-вашему.

Все удивленно посмотрели на Клотагорба.

– Я умываю лапы. Опыт – лучший учитель. А я, очевидно, не гожусь вам в учителя.

– Джон-Том?

Чаропевец неуверенно посмотрел на Талею и снова – на черепаха.

– Раз вы не желаете иметь к этому отношения, то и мне ни к чему.

– Вот и славненько.

Мадж обнял Правдивца. И заколебался.

– Кореша, так вы честно не прочь, чтоб мы его забрали?

– Да, сделайте, одолжение. – Клотагорб отвернулся и занялся своими волшебными делами. – Поступайте с ним по своему разумению, только держите подальше от моего Древа.

– Ну, шеф, на этот счет не беспокойся! – Старший выдр с помощью Банкана поволок механизм к выходу, следом пошли близнецы. – Ты уж не серчай, када мы заграбастаем всю выручку.

Стоя в дверях, Талея и Виджи смотрели, как три выдры и юный человек исчезают в длинном коридоре. Встревоженная супруга Маджа оглянулась.

– Великий Клотагорб, ты уверен, что все обойдется?

Чародей засопел.

– Я слишком стар, чтобы спорить с детьми, но искренне надеюсь на благополучный исход. Когда в дело вступает голая правда, кто возьмется предсказать будущее?

Эти слова отнюдь не успокоили даму с серым мехом и ее рыжеволосую подругу.

На другой день снедаемые нетерпением единомышленники добрались до Линчбени и отправились в любимый притон Маджа. Углядев за центральным игорным столом несколько знакомых, выдр непринужденно подошел, присел и поставил рядом с собой Правдивца. Тот не протестовал. Банкан, Сквилл и Ниина облюбовали стойку бара. Сидя на высоких табуретах, они потягивали напитки, состряпанные для них барменом, и наблюдали.