Сын чародея с гитарой
Шрифт:
…и изо всех сил припечатал обе ступни к голове мирно спящего бульбыка.
Тот всхрапнул, проснулся и тотчас обнаружил виновника своего пробуждения от самого сладкого в жизни сна. И предостерегающе зарычал.
Драу, путаясь в мантии, поднялся и ткнул в сторону Банкана дрожащим пальцем.
– Убей его. Убей их всех! Начни с человека. Не заботься о сохранности частей тела. Расчлени его. Медленно и методично разорви на мелкие клочки.
Бульбык поднялся на все четыре. Банкан медленно попятился. Но тварь двинулась не к нему. Она вообще не двинулась.
Драу
– Да что на тебя нашло? Повинуйся! Действуй! Я приказываю! Именем искривленной ДНК! Именем генных связей! Именем законов Менделя я требую исполнить мою волю!
Бульбык с глухим ревом медленно пошел на разгневанного колдуна, безжалостно потеснил его к лестнице.
– Назад! – В голосе Драу появилось смятение. И не только смятение.
Наконец-то Банкан услышал нотку страха. – Это что, бунт? Да я разберу тебя на части и соберу заново!
В дверном проеме стояли как зачарованные двое солдат Веррагарра: бандикут с топором и виверр с мечом. Темные тоже взирали в изумлении и ужасе, но вмешаться не желали или не могли. На спине Снугенхатта сидели Мовара с Визом, а выдры перебрались поближе к Банкану.
Драу оглянулся. С лестницы уже не спрыгнешь – на полу крипты его подстерегает разъяренный носорог. Падение контузило Снугенхатта, но не ослепило. Его глаза нетерпеливо следили за отступающим волшебником. По каменным плитам гневно скребла огромная нога.
Длинноухий чародей снова повернулся к плоду своего величайшего эксперимента, к главному своему достижению.
– Говорю тебе, опомнись! Ты не посмеешь больше мне перечить!
Но бульбык с грозным рычанием сделал шаг вперед.
Волшебник, крайне расстроенный его нелояльностью и общим ходом событий, развернулся и спрыгнул в крипту. Он решил попытать счастья в борьбе с агрессивным, но неуклюжим носорогом. Однако этой возможностью заяц так и не успел воспользоваться.
С быстротой молнии щелкнули огромные челюсти. Драу с тошнотворным хрустом исчез в пасти собственного монструозного детища.
Секунду-другую пасть жевала, затем – жуткий глоток, и от колдуна не осталось почти ничего. Так, осколки костей на полу, брызги крови, прилипшие к губам бульбыка обрывки сутаны. Что ни говори, жалкое наследие для столь могучего злодея.
Банкан посмотрел на друзей.
– По-моему, нам пора.
Громадный бесформенный череп повернулся, налитые кровью глазки посмотрели на человека и выдр. Затем тварь прыгнула… но не в сторону чаропевцев, а вверх и приземлилась в коридоре – очень впечатляющая демонстрация физической силы. Уцелевшие Темные кинулись наутек, а мстительное создание энергично пустилось в погоню.
Снугенхатт выбрался из крипты по огибавшей стену лестнице. Тем временем его друзья посоветовались с двумя бойцами Веррагарра, которые появились несколько мгновений назад. Сопротивление монахов было почти сломлено. Как только до уцелевших защитников монастыря дойдет известие, что Драу погиб, а бульбык взбунтовался и жаждет поквитаться с бывшими хозяевами, Килагурри падет.
Бандикут и виверр помчались сообщить друзьям
Победившие, но измотанные крестьяне и ремесленники отошли через разбитые ворота к опушке, предоставив окончательную зачистку территории неистовствующему бульбыку.
В конце концов, преодолев закономерное отвращение, они приняли в свою компанию страшного с виду, но жалкого Цилма, а также остальных несчастных, пострадавших от экспериментов длинноухих чернокнижников.
Из-за высоких стен доносились ужасающие вопли и визг, свидетельствовавшие об успешной охоте безжалостного бульбыка. В окнах мрачных зданий разгорались огни – в схватке было сброшено и опрокинуто немало факелов и масляных светильников.
– Что будет с адской собакой?
В отсветах пожара туловище Снугенхатта казалось вырубленным из гранита. Граджелут стоял неподалеку.
– Не знаю. – Банкан, устало прислонясь к боку носорога, рассматривал охваченный пламенем монастырь. – Но не думаю, что она погонится за нами. Наверное, останется здесь, среди руин. Может быть, вспомнит нашу песенку, и она ее слегка утешит. Надеюсь, со временем Берсеркер подружится с местными жителями. Как ни крути, раньше он был одним из них. Вернее, несколькими из них.
– Друг мой, а что, если этого не случится?
Банкан повернулся – к нему приближался Веррагарр в сопровождении Бедарры и Квайбо.
– Что, если он выйдет из монастыря и захочет сразиться с нами?
Банкан отошел от Снугенхатта.
– А где же эти крылатые хохотуны, ваши чаропевцы? И аккомпаниаторы?
– Им сейчас не до смеха. – Веррагарр сделал знак, и сумчатый волк исчез в лесу. Через несколько секунд он вернулся с тремя кукабаррами и их помощниками. Тяжелоклювые птицы опустились на ближайшую удобную ветку. Выглядели они и правда угрюмо. Еще бы, столько крови пролилось на их глазах – тут никакое чувство юмора не выдержит.
Банкан сел на землю, скрестил ноги и прижал к животу дуару.
– Хочу, чтобы все вы послушали. Мелодия несложная, слова – тоже.
Сквилл, Ниина!
Выдры со скучающим видом устроились рядом.
– Ну, че еще, кореш? – спросил, праздно срывая травинки, Сквилл.
– Это много времени не займет. – Банкан посмотрел на внимательную публику. – Если появится монстр и поведет себя враждебно, шарахните его нашей чаропесенкой.
Он заиграл. Выдры без особого энтузиазма спели, что сумели вспомнить.
Перекрывая рев пожара и грохот падающих стропил, над монастырем раздался жалобный утробный вой.
Глава 24
Всю ночь по лесу раскатывалось эхо воплей, полных радости пополам с горем – освобожденные узники Темных встречались со своими друзьями и родственниками. По настоянию Веррагарра с несчастными жертвами изуверских экспериментов поделились пищей и чистой одеждой. Радостные эти встречи помогли всем быстро забыть о крови, пролитой в стенах монастыря, где сейчас бушевало очистительное пламя.