Сын бомбардира
Шрифт:
— Ты ошибаешься: это не ядро — это граната.
Тогда разразился самый настоящий скандал:
— Ах граната?! Ещё лучше, только гранаты нам не хватало!
И вдруг мама остановилась:
— А почему, собственно, граната? Ядро как ядро…
Пришлось прочитать небольшую лекцию. Я усадил маму на диван и популярно объяснил:
— Ядра отливались сплошными. А полые шаровые снаряды, заряженные порохом, назывались гранатами — если весом до пуда, и бомбами — если тяжелее. В снаряде сверлилось отверстие и в него вставлялась запальная трубка. В трубку эту набивали специальную
А ещё применялись снаряды, которые начинялись маленькими ядрами или пулями. И получалась гранатная картечь. Если бомба была большая — стаканная картечь.
Мама осторожно спросила:
— А… граната не взорвётся?
Вопрос по существу. Недавно на Малаховом кургане дети нашли бомбу — она пролежала в земле больше ста лет. Ударили камнем, и бомба взорвалась. Об этом писала городская газета. Хорошо, что мама не прочитала…
Хотел сказать маме: «Может взорваться!» Но подумал: кто же у нас в квартире по снаряду стучать будет?! И с лёгким сердцем произнёс:
— Ну что ты!
И рассказал ей про сроки годности пороха — что они давно прошли, про условия взрыва бомбы — нужен сильный удар. Мама кивала головой:
— Интересно, очень интересно… Только всё-таки лучше, если б ты принёс домой обыкновенное ядро.
ПЁТР КОШКА
Однажды попала пуля вражеская прямо в горячее сердце героя–матроса, и оборвалась его жизнь. А в это время осколком снаряда отбило крыло у могучего орла, что летал день и ночь над севастопольскими бастионами и клёкотом своим подбадривал защитников города.
Принесли мёртвого матроса и раненую птицу к лекарю–чудодею Пирогову. И обратился Пирогов к гордой птице с такими словами:
— Орёл без крыла не орёл — не летать ему. Но сердце у тебя здоровое. Отдай его славному матросу, и тогда отомстит он ворогам за тебя, и за себя, и за всю землю русскую.
Согласился орёл. И переставил лекарь орлиное сердце в матросскую грудь…
Эта легенда — о человеке с орлиным сердцем, о Петре Кошке.
…После войны вернулся герой в свою родную деревеньку Ометинцы, что на Винничине. Встретила его полуразрушенная избёнка с забитыми окнами — наследство матери. А самой матери уже не было. Пока Кошка защищал Севастополь, панский холуй так избил мать, что она заболела и умерла, не дождавшись сына.
Спрятал Кошка свой мундир, сложил кресты да медали в трофейный жестяный коробок, достал свой плотницкий инструмент и принялся за работу — есть–пить-то надо! Кому сарай возведёт, а кому — и дом. Изгородь подправит и печь сложит — золотые руки были у матроса.
Потом встретил он красивую девушку Наталку Касьяненко. Поженились они, стали жить–поживать… Хотелось бы добавить «и добра наживать!». Но не нажил матрос добра за всю свою жизнь.
Нужда и невзгоды гнули Петра и Наталку к земле. Старели они. А просветления в их жизни не пред–Не выдержала Наталья, сказала Петру:
— Вынимай свои награды, надень их и пойди к старосте — авось и выйдет облегчение.
Делать нечего, вытащил Кошка свой мундир, к которому
А староста сверкнул злыми глазами да как заорёт:
— Се–вас-то–поль!.. О нём теперь и не упомнит никто. Как-никак третий царь уже на престоле. Скидывай побрякушки! — и потянулся к груди Кошки.
Распрямился тогда матрос:
— Кресты эти за русскую землю мне дадены, за защиту её от врага. Прочь руки!..
В глубокой нищете умер герой Севастопольской обороны Пётр Маркович Кошка, едва перевалив за пятьдесят лет.
Стоит памятник славному матросу в селе Ометинцы, что на Винничине. И в Севастополе ему памятник, И улица, что примыкает к Малахову кургану, названа именем Петра Кошки.
А как звали того чванливого старосту, никто и не помнит. Да и помнить нужды нет.
КАНТОНИСТ
Вообще-то, кантонистами называли всех несовершеннолетних сыновей рядового и унтер–офицерского состава, которые жили в военных поселениях. Кроме того, звание кантониста получали учащиеся детских военных школ царской России.
ГЕНЕРАЛ–ИНЖЕНЕР ТОТЛЕБЕН
Пионерский поезд дружбы прибыл в Плевен. Мы уже побывали в Софии, Тырнове, Варне… Я сделал много фотографий и записей в тетрадку — вожатая сказала, что по возвращении каждый в своём классе расскажет о поездке.
Всё было интересно в Болгарии. Но Плевен — это место особенное. Есть там музей русско–турецкой войны 1877 года. Мы вошли в центральный зал, и вдруг посредине его я увидел бюст генерала Тотлебена — того самого Эдуарда Ивановича, который воздвигал оборонительные укрепления в Севастополе в первую оборону! Сподвижника Корнилова и Нахимова, храбреца и талантливейшего инженера!
Вот какую удивительную историю узнал я.
Плевна была тогда турецкой крепостью. Засел в ней Осман–паша — хитрый и умный полководец. Русские войска блокировали крепость, но в течение многих месяцев взять её не могли.
И вот на помощь осаждающим был вызван из Петербурга шестидесятилетний герой Севастопольской обороны Эдуард Иванович Тотлебен.
Генерал долго и внимательно осматривал местность вблизи крепости, а потом сказал военачальникам:
— Довольно полегло тут солдат русских. Хватит! Мы заставим турок сдаться… другим способом.
И придумал инженер вот что. Велел перегородить плотиной речку Гривицу — там, где она течёт по ущелью. Когда скопилось целое море воды, перемычку взорвали, и лавина хлынула на крепость, затопила пороховые склады турок, разрушила многие укрепления. Осман–паша сделал отчаянную попытку вырваться из водного плена — ничего не получилось, и осаждённые вынуждены были выбросить белый флаг.
Я узнал о Тотлебене ещё немало примечательного. Например, что он помог вернуться из ссылки великому русскому писателю Фёдору Михайловичу Достоевскому. Как и многие герои Крымской войны, Тотлебен завещал похоронить себя у берега Чёрного моря. Склеп ему сооружён на Братском кладбище Северной стороны, рядом с павшими на бастионах матросами и солдатами.