Сын Авроры
Шрифт:
В подобной партии не просматривалось ничего блестящего. Лишенный трона король Станислав вел более чем скромную жизнь в малопривлекательном Виссембурге. Его имущество было конфисковано, помощи из Варшавы не приходило, а все бриллианты его жены, Екатерины Опалинской, были заложены ростовщику из Франкфурта.
Девушка, кстати, не отличалась потрясающей красотой, но у нее была хорошая фигура, выразительные глаза, очаровательная улыбка и ослепительный цвет кожи. А также она была полна грации, словно подогреваемой изнутри сердцем щедрым, благородным, добрым и полным естественной веселости, позволявшей противостоять превратностям судьбы. А так как, кроме этих качеств, она обладала и истинно королевской походкой и умением петь, танцевать и играть на клавесине, можно было сказать, у нее было все необходимое для хорошей жены и хорошей королевы. Людовик XV увлекся ею с того момента, когда впервые
Глядя на эту яркость, на эту молодость, Мориц, наблюдавший на следующий день за Адриенной Лекуврёр и другими актерами, игравшими перед молодоженами Мольера, подумал, что это очень здорово — быть королем! Будучи незаконнорожденным, он не имел права на трон, но чувствовал, что создан для этой роли и способен сыграть ее очень хорошо. До этого ему ничего не оставалось, как бороться с ощущением своей значимости и представлять себе судьбу, достойную своих предков, — он мечтал вести людей в бой, умело управлять ими и стать великим стратегом. Теперь же он увидел, что туман, заволакивавший его будущее, стал чуть более прозрачным и показал ему намеки на будущий светлый путь...
Он принялся мечтать об этом на следующий день, рано утром, около пруда, заполненного карпами, и вдруг Адриенна присоединилась к нему — актеры размещались в дворцовых пристройках. Не желая беспокоить его в задумчивости, она подошла незаметно, но аромат выдал ее еще до того, как она успела сказать хоть слово, и Мориц обнял ее за талию, не отрывая глаз от воды. А потом он резко повернулся, и они слились в долгом поцелуе. Потом Адриенна отстранилась, внимательно посмотрела на своего возлюбленного и промолвила:
— Вы страдаете... Мне кажется, я догадываюсь, отчего.
Он попытался улыбнуться.
— Простая мигрень. Слишком много возлияний было вчера вечером, и они помешали мне присоединиться к вам...
— Не пытайтесь меня обмануть! Я знаю вас слишком хорошо, и я вас слишком люблю! Яркость этой красивой свадьбы, ее великолепие, вероятно, начали раздражать вас, но главное — это ваша королевская кровь, это она причиняет вам боль. Вы — принц без титула, но вы созданы для трона...
— Как же хорошо ты меня знаешь! — пробормотал он, погрузив губы в ее волосы и еще крепче прижав прелестницу к себе. — К сожалению, на мои вопросы нет ответов.
— Кто знает, не появятся ли они завтра? Бог свидетель, я эгоистка, и я боюсь славных приключений, которые могут отодвинуть вас от меня, но если это произойдет, я не стану что-либо предпринимать, чтобы отворотить вас. Нет, я готова помогать вам изо всех сил, потому что пусть лучше мое сердце разорвется, чем вы будете несчастным!
— Пока вы со мной, этого не случится никогда! Поедемте в Даммартен! [75] Будем любить друг друга вдали от этого двора, где у меня нет других занятий, кроме как смотреть, салютовать, говорить глупости и снова смотреть!
75
Он купил небольшой дом в Даммартен-ан-Гоэле, чтобы укрыть там свою любовь еще надежнее, чем в Париже. (Прим. автора.)
— Это невозможно. Я уезжаю в Париж, где завтра должна играть в театре...
— Тогда я буду там вместе с вами, чтобы аплодировать... А потом украсть вас!
Но на следующий вечер его в театре не оказалось, и, вернувшись домой, где Мориц должен был ждать ее, Адриенна сразу поняла, что что-то случилось. Никаких следов прежней тоски! Мориц просто сиял. Даже не дав ей времени задать вопрос, он начал покрывать ее поцелуями, раздел в один миг и подарил ей любовь с таким пылом, с таким энтузиазмом, что это почти испугало молодую женщину. И лишь после того как она встала, чтобы принести прямо в постель поднос с едой, он заявил:
— Мне кажется, что будущее не имеет секретов от вас, моя милая, а ваши глаза могут прорвать любую завесу. Славные приключения, о которых вы говорили вчера, я уверен, вот-вот начнутся: придя домой, я обнаружил письмо от графа фон Фризена, моего родственника.
Генрих-Фридрих фон Фризен, великий камергер и главный сокольничий короля Августа II, не был неизвестен Морицу, скорее, напротив, но он познакомился с ним лишь во время своего последнего пребывания
76
Анна-Констанция, графиня Козельская, урожденная фон Брокдорф — фаворитка короля Августа II Сильного. У них было трое детей, в том числе Августа-Констанция, родившаяся в 1708 г.
И что же говорилось в письме Генриха-Фридриха? А говорилось в нем о том, что на горизонте показалась корона суверенного князя и появился шанс ее заполучить. Речь шла о короне Курляндии. Но что собой представляла эта Курляндия?
В Северной Европе, на берегу Балтийского моря, тесно зажатое между Пруссией, Ливонией и Литвой, это было небольшое, совершенно плоское государство, высшая точка которого не превышала двухсот метров, малоплодородное, но очень влажное из-за бесчисленных рек и трехсот озер, затянутых туманами три четверти года. Там проживало полмиллиона людей, кормились они животноводством и немного рыболовством. Столицей государства была Митава — небольшой город, основанный в XII веке тевтонскими рыцарями. К государству примыкало еще и герцогство Земгале, еще менее значительное.
Как бы то ни было, последний гроссмейстер рыцарей Черного креста, Готард фон Кетлер, желая спасти страну от хаоса, сейчас был озабочен вопросом наследника...
В начале XVIII века владелец титула, Фридрих-Вильгельм фон Кетлер, благородный старик, женился на племяннице царя Петра Великого — Анне Иоанновне, от которой, конечно же, у него не было детей [77] . В данный момент она являла собой молодую вдову, которой нужен был муж, так как она не имела права править в одиночку, а герцогский титул был временно передан брату умершего — Фердинанду фон Кетлеру, человеку болезненному и недалекому.
77
Фридрих III Вильгельм фон Кетлер (1692—1711) — герцог Курляндский в 1698—1711 гг., супруг дочери Ивана V, ставшей впоследствии императрицей российской Анной Иоанновной. Бракосочетание это состоялось 31 октября 1710 г. в Санкт-Петербурге, во дворце князя АД. Меншикова. После него супруги проводили время в пирах в столице России. Едва выехав из Санкт-Петербурга, в начале 1711 г., Фридрих-Вильгельм скончался, как подозревали, из-за неумеренных излишеств на пирах.
Для полноты картины добавим, что государство в качестве сюзерена имело Польшу, и там после смерти герцога стали появляться мысли о его полной аннексии. Но маленькая отважная Курляндия решила защищать свою свободу: быть вассалом — может быть, но ни в коем случае не провинцией!.. Кроме того, хотя вдова и была русской, но она не хотела брать в супруги кандидата из Санкт-Петербурга. Если говорить точнее, «князя» Меншикова, бывшего продавца пирогов [78] и любовника ее тетки, императрицы Екатерины, которая и сама была бывшей горничной. Следовал вполне определенный вывод: надо было убедить русских и поляков оставаться у себя, но при этом никого не обижать. И ответ появился незамедлительно: граф Саксонский, выдающийся воин, княжеской крови и имеющий репутацию бабника, что могло быть вполне нормально, если влюбиться в него. Для этого герцогиня тайно обратилась к польскому послу, в Санкт-Петербурге — Лефорту, чтобы тот прозондировал почву. В восторге от предлагаемого решения, этот самый Лефорт тут же договорился с графом фон Фризеном. В итоге и было составлено письмо, доставленное в Париж.
78
Александр Данилович Меншиков (1673—1729) — сподвижник и фаворит Петра I, а после его смерти — фактический правитель России. Имел титулы светлейшего князя, герцога, члена Тайного совета, президента Военной коллегии, генерал-губернатора Санкт-Петербурга, сенатора, адмирала и генералиссимуса. По распространенной версии, в молодости продавал в столице пироги, но, скорее всего, это легенда.