Сын Авроры
Шрифт:
— Почему бы не женить его на симпатичной девушке с большим приданым? Тогда он смог бы восстановить свой любимый полк...
Она говорила и чувствовала себя победительницей. Ей не только удалось привлечь внимание короля, но и, вероятно, порядком извести проклятого Флеминга! Она живо представила себе, как первый министр бегает взад-вперед за дверью, вслушиваясь в каждое ее слово, и грызет от ужаса ногти. Хотя, пожалуй, это было не в его стиле: скорее Флеминг уединился где-нибудь в укромном уголке неподалеку и подслушивал их через слуховое окно! Но госпожу фон Кенигсмарк это нисколько не волновало: главное — ее слова выслушали и приняли к сведению. Вернувшись домой, графиня с удовольствием отметила, что так спокойно и безмятежно она себя не чувствовала
* * *
Тем не менее Аврора решила повременить с возвращением в аббатство. У нее был еще один способ обогатить сына, не прибегая при этом к свадьбе (для которой и время-то, пожалуй, было не совсем подходящее) или деньгам из королевской казны, которая, по словам Флеминга, находилась в состоянии агонии. Способ был следующий: несколькими месяцами ранее Август II засадил в тюрьму некоего графа Рамсдорфа за то, что тот осмелился написать про него весьма смелый памфлет. Назывался он «Портрет польского двора» и изобличал в самых густых красках все перипетии сексуальных похождений короля. Разумеется, дерзкого автора моментально лишили титула и принадлежавшего ему имущества. К тому же, как по волшебству, Рамсдорф недавно благополучно скончался в тюремных застенках. Произошло это очень своевременно, так что слухи о не в меру похотливом короле были пресечены в зародыше.
Проклиная себя за то, что не додумалась заговорить о Рамсдорфе при Фридрихе Августе, она быстро схватила перо, чернильницу и написала послание, полное хитроумных намеков и восхитительного обаяния. Она действительно умела писать подобного рода письма и втайне гордилась этим своим талантом. Ответил ей Флеминг, и тон его письма был весьма несдержан: все средства, изъятые у графа Рамсдорфа, пойдут на содержание королевской армии, а не в дырявые карманы полубезумного юнца-бастарда!
— Да я его просто убью! — вскричала рассерженная мать. — Пока жив этот человек, Мориц не дождется от своего отца ничего, кроме безразличия!
Амалии и Клаусу даже пришлось удерживать безутешную Аврору, которая все порывалась отправиться во дворец со злым умыслом в голове и заряженным пистолетом в кармане. И это были далеко не пустые слова: Аврора твердо решила покончить с человеком, который со столь завидным постоянством отравлял жизнь ей и ее сыну...
— Ты что, хочешь, чтобы тебя казнили на месте? — ворчала Амалия. — А тебя казнят, можешь не сомневаться... А с Морицем что будет, ты подумала? Ведь ему тогда точно не видать родной Саксонии.
— Да к черту Саксонию! Теперь он служит Австрии и награды свои получать будет там же!
— Вовсе нет, если его мать вдруг станет убийцей короля! Зря я позволила тебе написать то письмо, — добавила Амалия, дипломатично переводя всю вину на себя. — Нам стоило прежде всего поговорить с княгиней-матерью! Этим мы и займемся — по-другому устроить выгодный брак не получится.
— Об этом даже не думай! Я уже истратила свой месячный запас красноречия и не смогу объяснить Августу, почему Мориц должен жениться на той принцессе, а не на другой!
— С принцессами у вас ничего не выйдет! — заметил Клаус. — Короли стараются выгодно пристроить своих наследниц, так что ни одна королевская семья не согласится породниться с графом Саксонским. Просто потому, что он... он...
— Бастард! — пробурчала Аврора. — Нечего ходить вокруг да около! Называйте вещи своими именами, Клаус!
Амалия вовсе не желала, чтобы ее сестра поссорилась со своим верным рыцарем, а потому резко выпалила:
— Все верно! Никаких принцесс! Да и у них-то приданого обычно — кот наплакал... А как насчет самой богатой партии во всей стране?
— О ком это ты?
— Иоганна-Виктория фон Леобен! [45] При всем при том у нее отменная родословная: ее отец — маршал фон Леобен, а мать — маркиза де Монбрюн.
— Даже не мечтай! У нее есть жених!
— Ну да, есть. Но дело-то не в этом...
Действительно, будучи единственным ребенком в семье, девушка обладала поистине колоссальным
45
Иоганне-Виктории фон Леобен (1699—1747) в тот момент было пятнадцать лет.
К сожалению, сразу же по заключении пресловутого договора маршал внезапно умер... к вящему удовольствию вдовы, которая сразу же после окончания срока траура сбежала вместе со старшим офицером Фридриха Августа — полковником фон Герсдорффом.
Тот, разумеется, ни на секунду не забывал о баснословном богатстве семейства фон Леобен, а потому взял со своей жены письменное соглашение, по которому все родовое состояние должно было оставаться в пределах семьи. После чего быстренько сосватал маленькой Иоганне своего племянника, которого тоже звали Герсдорфф. Потом, когда это соглашение признали недействительным, Герсдорфф подговорил племянника выкрасть невесту (ей не исполнилось и десяти!) и тайно отвезти ее в Нейендорф, что в Силезии, где нечистый на руку священник наспех поженил Иоганну и Герсдорффа. И, наконец, Иоганну отвели обратно к матери.
Причем с семейством фон Фризен не только не договорились — их даже не поставили в известность — просто украли невесту, насильно выдали ее замуж за другого человека и прикарманили чужое состояние! Разумеется, Фризены были в ярости. Они немедленно отправились к Августу II с просьбой аннулировать фальшивую свадьбу в церковном суде. Несложно догадаться, с каким интересом король подошел к рассмотрению этой жалобы. Начал он с того, что назначил воспитателем девочки одного из своих камергеров, некоего господина фон Циглера, который должен был следить, чтобы Иоганна «до своего совершеннолетия не вступала в поспешный брак с недостойными ее состояния и титула партиями». Затем новым королевским указом в Дрезден были перевезены госпожа фон Герсдорфф с дочерью, после чего их сразу же разлучили. Присматривать за Иоганной-Викторией доверили придворной даме, графине фон Трютцшлер, а мать девочки выслали обратно домой и строго-настрого запретили видеться с дочерью. В то же время Папская консистория [46] отменила все тайные браки, когда-либо заключавшиеся на территории Силезии. Но это было еще не все!
46
Консистория (consistorium) — собрание кардиналов, созываемое и возглавляемое Римским Папой.
Король вызвал молодого Герсдорффа к себе и задал ему такую трепку, что врагу не позавидуешь. За этим последовал скорейший письменный отказ мошенника от каких-либо притязаний на руку юной госпожи фон Леобен, и Герсдорффа с позором прогнали восвояси.
Как следует все обсудив, сестры решили действовать сообща. Прежде всего Аврора заручилась поддержкой вдовствующей княгини. Та охотно согласилась помочь: идея о выгодной женитьбе своего внука привела пожилую даму в восторг. Наконец-то Мориц сможет ни в чем себе не отказывать! Анна София даже любезно согласилась сопровождать Аврору на аудиенцию к Августу II, однако в конечном счете решено было послать вместо нее Амалию (графиня фон Кенигсмарк все еще злилась на короля, а потому боялась наговорить лишнего). Все прошло как нельзя лучше: Амалии и Анне Софии не составило большого труда добиться для Морица руки Иоганны-Виктории фон Леобен.