Сын Америки
Шрифт:
Максу наконец удалось силой заставить ее встать. Стыд Биггера перешел почти в ненависть к матери. Он сжал кулаки, глаза его горели. Он чувствовал, что еще минута, и он на нее бросится.
– Успокойтесь, миссис Томас, – сказал Макс.
Мистер Долтон выступил вперед.
– Миссис Томас, мы тут ничего не можем поделать, – сказал он. – Это уже не в нашей власти. Известную помощь мы вам можем оказать, но больше… Охрана общественной безопасности превыше всего. А квартиру вам освобождать не нужно. Я скажу, чтобы вас не трогали.
Старая негритянка
– Спасибо, сэр. Благослови вас бог за вашу доброту…
Она снова было повернулась к Биггеру, но Макс повел ее из камеры. Джан взял под руку Веру и пошел за ними, на пороге он остановился и посмотрел на Джека, Джо и Гэса:
– Вы куда, ребята, на Южную сторону?
– Да, сэр, – ответили они.
– Идемте. У меня машина, я вас подвезу.
– Да, сэр.
Бэдди медлил, нерешительно поглядывая на Биггера.
– До свидания, Биггер, – сказал он.
– До свидания, Бэдди, – пробормотал Биггер.
Проповедник, проходя мимо Биггера, положил ему руку на плечо:
– Благослови тебя господь, сын мой.
Все, кроме Бэкли, вышли из камеры. Биггер снова сел на койку, усталый и обессиленный. Бэкли подошел и встал рядом.
– Вот видишь, Биггер, сколько ты бед натворил. Имен в виду, я хочу как можно скорей покончить с этим делом. Чем дольше ты будешь сидеть в тюрьме, том больше будет разводиться агитации и за тебя и против. А это тебе не поможет, что бы тут ни говорилось. Ты теперь можешь сделать только одно: чистосердечно во всем сознаться. Я знаю, эти красные, Макс и Эрлон, наобещали тебе целые горы. Не верь ты им. Они только за рекламой гонятся, понятно? Хотят на тебе заработать популярность. Помочь тебе они ничем не могут. Ты теперь имеешь дело с законом! А если ты будешь слушать весь вздор, которым красные забивают тебе голову, помни – ты играешь с жизнью!
Бэкли сделал паузу, чтобы разжечь погасшую сигару. Вдруг он наклонил голову набок, прислушиваясь.
– Слышишь? – спросил он негромко.
Биггер в недоумении посмотрел на него. Потом он тоже прислушался и услышал отдаленный гул.
– Иди-ка. Я хочу тебе кое-что показать, – сказал он и ухватил Биггера за локоть.
Биггер не двигался, ему не хотелось идти за Бэкли.
– Идем. Никто тебя не тронет.
Биггер следом за ним вышел из камеры; в коридоре дежурило несколько полисменов. Бэкли подвел Биггера к окну, и он выглянул и увидел, что улица во всех направлениях забита народом.
– Видишь? Эти люди хотят тебя линчевать. Вот почему я и говорю: доверься мне и расскажи всю правду. Чем скорей мы с этим делом покончим, тем лучше для тебя. Мы не дадим им тебя мучить. Но ведь ты сам должен понять: чем дольше они будут торчать здесь под окнами, тем труднее нам будет справиться с ними.
Бэкли выпустил локоть Биггера и распахнул окно; холодный ветер ворвался, и Биггер услышал многоголосый рев. Он невольно попятился. Вдруг они вломятся в тюрьму? Бэкли закрыл окно и повел его в камеру. Биггер сел на койку, и Бэкли тоже сел,
– Ты как будто парень неглупый. Видишь, что делается. Расскажи мне все по порядку. Не слушай этих красных, которые подговаривают тебя запираться. Я с тобой говорю открыто, как говорил бы с родным сыном. Подпиши признание, и все будет кончено.
Биггер ничего не ответил; он сидел и смотрел в пол.
– Джан причастен к этому делу?
Биггер слышал невнятный грозный гул голосов, доносившийся сквозь бетонные стены здания.
– Он доказал свое алиби, он на свободе. Скажи правду. Он смылся и оставил тебя расплачиваться за обоих?
Биггер слышал где-то вдалеке дребезжанье трамвая.
– Если это так, подай заявление на него.
Биггер видел глянцевитые носки его черных ботинок, острую складку полосатых брюк, ледяное поблескивание очков на длинном прямом носу.
– Биггер! – сказал Бэкли так громко, что Биггер вздрогнул. – Где Бесси?
Биггер широко раскрыл глаза. Он почти не вспоминал о Бесси с тех пор, как его схватили. Ее смерть ничего не значила в сравнении со смертью Мэри; он знал, что, когда его убьют, это будет за Мэри, а не за Бесси.
– Мы ее нашли, Биггер. Ты ударил ее кирпичом, но она не умерла. Биггера сорвало с места. Бесси жива! Но голос Бэкли гудел дальше, ион снова сел.
– Она пыталась выбраться из пролета, но не смогла. Она замерзла насмерть. Мы нашли кирпич, которым ты ее ударил. Мы нашли одеяла и подушки, которые ты взял из ее комнаты. Мы нашли у нее в сумочке письмо, которое она тебе написала и не отправила, письмо, где говорится, что она не хочет помогать тебе получить выкуп. Как видишь, Биггер, ты в наших руках. Так что можешь смело рассказать мне все.
Биггер не отвечал. Он закрыл лицо руками.
– Ты ее изнасиловал, правда? Ну ладно, не хочешь рассказывать про Бесси, расскажи про ту женщину на Юниверсити-авеню, которую ты изнасиловал и задушил прошлой осенью.
Что это он, старается запугать его или в самом деле думает, что он совершил еще какие-то убийства?
– Зря упрямишься, Биггер. Все равно нам все твои дела известны. Помнишь ту девушку, на которую ты напал летом в Джексон-парке? Имей в виду, что, когда ты спал, мы приводили сюда в камеру нескольких женщин. Две из них под присягой опознали тебя. Одна – сестра женщины, которую ты убил осенью, миссис Клинтон. Другая – мисс Эштон – заявила, что прошлым летом ты влез к ней в спальню через окно и напал на нее.
– Ни осенью, ни летом я никаких женщин не трогал, – сказал Биггер.
– Мисс Эштон опознала тебя. Она присягнула, что это был ты.
– Неправда это.
– Как же неправда, когда миссис Клинтон, сестра той женщины, которую ты убил осенью, была здесь в камере и опознала тебя! Кто тебе поверит? За два дня ты изнасиловал и убил двух женщин; кто поверит, если ты скажешь, что не насиловал и не убивал других? Брось, Биггер. Все равно тебе не отвертеться.
– Никаких других женщин я не знаю, – упрямо повторил Биггер.