Sweet dreams
Шрифт:
— Я тебя умоляю, — фыркает Милли, закатывая глаза. — Думаешь, я поверю в это? С тех пор, как ты познакомился со мной, она ненавидела меня. Она была глупой и делала всё, что угодно, лишь бы разделить нас. Она ненавидела меня, это факт. — Девушка морщится. — Она всегда рассказывала мне о тебе всё самое плохое, вроде того, что ты целовался с другой, был с другой, что на вечеринках вёл себя самым похабным образом. Так что ты действительно думаешь, что я поверю в то, что ты только что сказал мне?
Браун не нравился этот термин — «девушка-лисица», —
— Милли, пожалуйста, — Финн снова провёл рукой по своему расстроенному лицу. — Это была моя отчаянная попытка добиться от тебя признания того, что ты чувствуешь. Я подумал, что если я заставлю тебя ревновать, то тогда ты проявишь все чувства и эмоции по отношению ко мне.
— Разве тебе было недостаточно того, что я тебе говорила? — спрашивает она смущённо.
— Ты говорила «Я люблю тебя» лишь время от времени, а мне этого было недостаточно. — Голос парня постепенно поутих. — Мне нужно было, чтобы ты постоянно напоминала мне об этом.
Браун замолчала, испытывая жуткий дискомфорт из-за того, что он ей сейчас рассказал, и его чувства буквально убивали её, потому что, как бы она ни старалась, ему постоянно было этого мало, и эта проблема всегда была основной для них.
При мысли об этом волна болезненных воспоминаний тут же устремилась к ней в голову, а она бы не хотела возвращаться к ним снова.
— Мне не нравятся твои родители, — вдруг заявляет Вулфард, нарушая возникшую тишину.
— А кому они нравятся? — отвечает Милли, за что получает хриплый смех в ответ.
***
Было уже двенадцать часов. Время так быстро закончилось, однако они по-прежнему лежат лицом к лицу, от чего кончики их носов немного соприкасаются. И никого из них не волнует, что уже слишком поздно.
— Официально, это Рождество, — шепчет Финн с закрытыми глазами.
Он кажется измождённым. А Милли всё смотрит и смотрит на него, не в состоянии отвести от него взгляда. Она в восторге от его чёртовых веснушек и от того, как его кудри падают на лицо.
«Как ты можешь быть так очарована тем, кто столько раз разбил тебе сердце и причинил такую боль?» — думает одновременно с этим Браун.
— Я обязан что-то тебе подарить, — продолжает вдруг парень, медленно поднимая веки и встречаясь с восхитительными глазами Милли.
— У тебя ничего нет, — неохотно отвечает девушка.
Она была слишком уставшей, чтобы противиться сну, но ей так хотелось сохранить последние мгновения рядом с Вулфардом, прежде чем она окончательно заснёт.
Неожиданно Финн встаёт, присаживаясь в кровати, и это сбивает с неё дремоту. Он начинает что-то теребить на своей руке, что несколько смущает Браун.
— Что ты делаешь?
Он не отвечает и поворачивается к ней спиной. Милли же определённо заинтригована, поэтому её любопытный нос появляется на его плече, а сама девушка заглядывает вперёд, чтобы увидеть, как он пытается снять с руки свой браслет. Как только у него это
— С Рождеством, — говорит он с неуверенной улыбкой, которая делает его невероятно милым.
Браун с благодарностью гладит его по кудрям (она мечтала сделать это весь вечер) и смотрит на надпись.
«Финн Вулфард. 21 год. Депрессия».
— Спасибо, — бормочет она, а потом прикладывает усилия, чтобы снять свой браслет. — Ты не можешь остаться без него, так что… С Рождеством, — с задорной улыбкой поздравляет она.
Парень тут же застёгивает его у себя на запястье, а потом сладко целует её в нос.
— Это лучший подарок.
А вот Милли так не считает. Они всего лишь обменялись кусками пластика с их именами и заболеваниями.
— Милли Бобби Браун. 19 лет. Анорексия, — читает он вслух. — Ох, мне это нравится, как раз то, что я хотел.
Девушка смеётся и укладывается обратно на кровать, повернувшись к нему спиной. Вулфард же ложится рядом с ней, обнимая её за талию, прижимая к себе, и она чувствует, как он утыкается носом ей в волосы. Она ещё теснее придвигается к нему, чувствуя холод.
— Спокойной ночи, Финн.
— Спокойной ночи, Миллстер.
========== Часть 15 ==========
Милли смотрит в окно библиотеки, пока ждёт.
Её голова забита театром, впрочем, как и всегда. Она думает о том, как готовятся к выступлениям актёры, как проходят репетиции, как разыгрываются сценарий, как люди пробуются на роли и мерят костюмы. Прямо сейчас она бы очень хотела оказаться за кулисами Бродвея, чтобы окунуться в тот отдельный особый мирок, существующий только там.
— Ты, должно быть, мой репетитор.
Внезапно хриплый голос вырывает её из раздумий, и тогда Браун замечает парня, которого она ждала, стоящего рядом с ней и держащего в руках свой рюкзак и учебник. Девушка же быстро сгребает раскиданные по столу листы, чтобы он мог занять своё место.
— Они не сказали мне твоего имени. — Парень смотрит ей прямо в глаза, и она тут же опускает голову, потому что не любит, когда кто-то так делает (она чувствует себя жутко не комфортно).
— Браун. — Единственное, что она говорит, доставая из своего рюкзака всё необходимое.
— Это не твоё имя. — Он удивляется, нахмурив брови.
— Откуда ты знаешь? — спрашивает девушка, продолжая изображать бурную деятельность, а именно выискивать нужную страницу учебника.
Парень же вдруг придвигается ближе, из-за чего Браун испытывает желание тут же отодвинуться подальше от него, и мягко закрывает ту книгу, которую она так отчаянно листала. На обложке была наклейка принцессы Леи с её данными.