Связанные

Tinory

– Привет, Тацки, – Карин развела руками в очевидности происходящего.

Арисава, заметив, как внимательно смотрит на неё молодой человек, наклонилась к уху подруги, прошептав:

– А разве это не?…

– Нет, – шепнула в ответ девушка, мигом растеряв хорошее настроение.

Конечно, девушки могли иметь свои собственные секреты, и следовало освободить их от своего общества, чтобы не смущать. Поэтому, тряхнув головой, Хицугая окликнул подругу:

– Карин! Я подожду тебя в машине.

Куросаки кивнула, провожая его взглядом на пару с Тацки.

– Какой заботливый молодой человек, – хмыкнула Арисава. – Твой?

Брюнетка

сделала неопределённое движение плечами, всё ещё глядя вслед Тоширо.

– Вроде, похож на того офицера-синигами? – как будто рассуждала вслух, продолжила допытываться спортсменка. На этот раз Куросаки скривилась как от лимона. – Ладно! – Арисава хлопнула в ладоши и растёрла их. – Ты приглашение получила?

– Какое приглашение? – обалдела Карин, глядя на подругу снизу вверх.

– На свадьбу!

– На чью? – всё менее понимая происходящее, Карин свела брови. Тацки хмыкнула.

– На Ичиговскую, на чью же ещё?

– Нет. Я… не пойду, – Карин опустила голову.

– То есть, как не пойдёшь? – выпала Тацки. Карин отвела взгляд. – Но нельзя же так. Это же свадьба брата, как бы вы не поссорились накануне!

– А когда свадьба-то? – встрепенулась было Куросаки, мысленно признавая правоту подруги.

– Э-э, двадцать первого июля.

– Он рехнулся?! У меня же сессия! – Карин заметалась из стороны в сторону, сыпля проклятиями в адрес брата.

– Карин, успокойся. Сессия – это не смертельно.

– У меня двадцать второго экзамен, мне готовиться надо! Почему, если он хотел меня видеть, то не подумал об этом?!

– Ну, готовься заранее, перед смертью не надышишься.

Карин резко остановилась, глаза искрились от раздражения. На самом деле Куросаки играла. Если бы она действительно хотела пойти на свадьбу, она решила бы проблему, даже если бы свадьба и экзамен были бы в один день, но вся беда в том, что Карин не могла на это решиться. И главную причину звали Хицугая Тоширо. И даже если этот Хицугая – не тот Хицугая, так подставлять парня она не собиралась, а родня наверняка спалит её. Потом и синигами будут интересоваться: тот – не тот, а давайте проверим. Поэтому можно ссылаться на сессию, винить за отсутствие приглашения и демонстративно обижаться на весь свет.

– Я не приду, – поставила точку Куросаки, Арисава тяжело вздохнула. И всё же с кладбища они возвращались, обнявшись.

– Так, значит, у тебя всё хорошо? – полюбопытствовала напоследок одноклассница Ичиго, многозначительно бросив взгляд на блондина, стоящего у своего автомобиля.

Карин кивнула.

– На свою свадьбу позовёшь? – хитро улыбнулась приколистка.

– Угу, – оценила шутку брюнетка, – Ичи только не рассказывай, а то он проверять прибежит. Всю малину попортит.

Арисава хмыкнула и, распрощавшись, пошла своей дорогой.

Доехав до дома, Карин пригласила Тоширо остаться на обед, и теперь они сидели на кухне вдвоём. Хицугая чувствовал себя немного неуютно после похода на кладбище, не зная, что сказать, но есть хотелось больше.

Куросаки тем временем избавилась от рубашки и, нацепив передник, принялась за готовку.

– Нам с сестрой было четыре, когда умерла мама. Несчастный случай, – внезапно произнесла она, засыпая пасту в виде ракушек в кипящую воду. Хицугая, который сидел тут же за столом, разглядывая чаинки в кружке, вздрогнул и растерянно посмотрел на девушку. Признаться, он не ждал сегодня откровений. Карин между делом продолжала рассказывать историю семьи: как

учились жить без мамы, как она училась играть в футбол, как потом училась жить без футбола. Как сестру сбила машина, и как отец ушёл вслед за ней, и каких глупостей наделал старший брат. Конечно, Карин не тот человек, который любит жаловаться, но одиночество последних дней больно ударило по девушке. Да и не похож был этот рассказ на жалобы, скорее на сухую констатацию фактов обтекаемыми двусмысленными фразами, и от этого Тоширо становилось ещё более жутко.

– Иди ко мне, – тихо позвал он, откидываясь на спинку дивана в гостиной, куда они перебрались после обеда. Куросаки безропотно скользнула на колени мужчины и ощутила крепкие объятия, грозившие переломами рёбер, и обветренные губы на виске. Спокойно. – У меня хотя бы сестра осталась, – прошептал он, и это прозвучало как сочувствие и признание того, что он понимает Куросаки, как никто другой.

– Ну, на самом деле всё не так страшно, как выглядит на первый взгляд, – пошла на попятную брюнетка. – Кстати, о сестре. Что у вас происходит? Ты знаешь, с чего она так взъелась? – Карин чуть отстранилась, чтобы видеть лицо Тоширо, но с колен не слезла. Наоборот, перекинув одну ногу, уселась верхом, прижимаясь теснее, и просунула ладошки между широкой спиной и спинкой дивана.

– Ну, если начинать сначала… Наша семья жила в Ацуге. Хотя в последние годы я, а потом и сестрёнка Ки перебрались в общаги своих ВУЗов.

Тоширо решил, что рассказ о своей семье будет лучшим ответом на откровенность Куросаки. Прислушиваясь к низкому хрипловатому голосу Хицугаи, Карин положила голову на мужское плечо.

– А ещё у нас был домик в горах недалеко от города. Вокруг того поселения вырос туристический комплекс: зимой – лыжи, летом – пешие или вело-маршруты. Местные сдают дома и комнаты приезжим туристам. Вообще-то домик и сейчас принадлежит нам с сестрой, просто он в управлении турфирмой. Но тогда сдачей нашего дома занимались мама и Кику. Это позволяло иметь его свободным в то время, когда нам это необходимо, например, на католическое Рождество, западный или восточный новый год.

Это произошло почти два года назад. Мы с отцом поехали туда, чтобы закрыть после очередных гостей, забрать ключи и перевести систему отопления в ждущий режим, чтоб к Рождеству там было достаточно тепло. Назад возвращались поздно вечером, почти ночью. Дорога туда сложная: не серпантин, конечно, но местность гористая, расщелины, обрывы и крутые повороты – норма. Семейный универсал, тоже ниссан, вёл папа. На ночь ударил мороз, подтаявший, было, днём снег превратил дорогу в каток.

Не надо обладать ясновидением, чтобы понять, чем кончилось для Хицугаи это путешествие, а по паузам, которые делал беловолосый, по ломающемуся голосу Карин поняла, что Тоширо до сих пор тяжело переживает случившееся. Куросаки сжала его крепче, передавая силу и поддержку.

– Папа не справился с управлением. Машину вынесло с дороги, и она рухнула, застряв на склоне. Как не взорвалась и не загорелась – не знаю. Подушки безопасности, конечно, сработали, вот только в водительской оказался какой-то брак. Отцу сломало шею, он умер мгновенно. Я пролежал в машине несколько часов, медленно замерзая. С тех пор я и не люблю зиму.

Хицугая опять замолчал, почувствовал, как пальцы Куросаки гладят его по спине, а её нос уткнулся в шею, и мужчина улыбнулся. Страсть, горевшая между ними буквально вчера-позавчера, видимо совсем перегорела, осталось лишь тепло нежности.