Связанные
Шрифт:
Я аж поперхнулась настойкой от возмущения.
— Шес, это правда? Ах ты, извращенец! Ты! Ты! Ты пользовался моей слабостью и беззащитностью. Чтобы удовлетворить свои похабные потребности! А ты ему завидуешь! Убирайтесь отсюда! Я буду визжать!
Дарелин смерил меня уничтожающим взглядом, а Шес лишь мягко улыбнулся, поставил молоко на столик рядом с кроватью и… улегся ядом, обняв меня и поглаживая по волосам. Я сердито засопела, молчаливо пытаясь вырваться.
— Я забыл.
Так. Дарелин, кажется, успокоился. Но к чему это признание?
—
— Что девушки в этот период становятся бешенными фуриями. Вот дроу сразу понял, что с тобой сейчас не стоит пререкаться. Вон, по головке тебя погладил, ты и успокоилась.
Я засопела громче, а эта скотина ушастая синекожая еще и поцеловала меня за ушком! Это запрещенный прием! Я же ниже пояса не бью!
— Шес, еще чуть-чуть и я приму это за сексуальное домогательство. И у меня останется два выхода: либо заставить тебя жениться на мне, либо сделать евнухом.
— Я готов жениться.
— А я нет! Я свободна эмансипированная женщина! Я не собираюсь гробить свою жизнь ранним замужеством. Мне еще рано ходить босой по кухне, с пузом и орущим младенцем на руках.
— Так ты уже не девушка?
Ой, Дарелин, ты у меня щас довякаешься. Все глаз повыцарапываю! Специально подстебывает — знает как я серьезно отношусь к подобным вопросам.
— Не твое дело!
— А знаешь, как называются те, кто выходит замуж не девственницами?
По стандартам дроу? Никак. Жизнь дороже. А вот по людским…
— Ну, давай скажи. А я пойду пробегу километров семь. После физических нагрузок станет раз в три больней.
— Я пошутил! Не надо больнее! Ты лучше полежи, отдохни! А я прикажу тебе чего-нибудь вкусненького принести. Вот что ты сейчас хочешь?
Я задумалась? Недавно местный повар дал мне попробовать какие-то пирожные. Вкуснятина!
— Сладкого! И огурцов солененьких! И вообще, жрать что-то хочется…
Раздалось два печальных вздоха.
— Да, Шес, вляпались мы с тобою. Это будут трудные дни…
Я срывалась на всех. Нет, вообще я девушка тихая, добрая, ласковая. Но вот в такие дни — я невыносима. Досталось всем. В первую очередь Дарелину и Шесу. Дарелин, мучавшийся вместе со мной, тоже хорошим характером не отличался, поэтому Шеса стало жалко вдвойне. На двухцветного внимания он особо не обращал, пару раз осадив. Мои же капризы выполнял почти мгновенно. Хочется теплого чая с молоком? Пожалуйста? Книжку принести почитать? Сей момент. Устала идти? Да не проблема, отнесем на руках. Идешь в ванну? Спинку потереть?
Впрочем, в ванну я его не пустила, смерив злобным взглядом. Стоило мне скрыться за дверью, как раздалось «чего стесняться? Что я у нее там не видел» с характерным шипящим акцентом дроу. Вот ведь сволочь! И Дарелин тоже! Потому что заржал! То же мне, вожак табуна!.
От злости я пнула ванну, забыв, что она чугунная. Ушибленный большой палец тут же заныл, а ноготь начал наливаться синевой.
— Ты чего, рехнулась что ли? Мне же больно!
Так тебе и надо.
—
— Ты же меня даже не видишь!
— Я тебя знаю. Сидишь на моей кровати, красный как рак и пыхтишь как паровоз на последнем издыхании. Неженка! Совсем боль терпеть не умеешь.
— Умею, только зачем? Здесь все свои. Здесь никого не надо опасаться. И можно оставаться самим собой. Это же уникальная возможность! У меня же такого с детства не было…
Я замерла, ошарашенная подобной откровенностью со стороны вечно замкнутого сына Демиурга. Кто бы мог подумать, что Великий и Ужасный Темный Бог Дарелин может так страдать от обычного одиночества и непонимания со стороны окружающих. Плюнув на гордость и предубеждения, я вышла из ванны и бросилась к двухцветному на шею.
— Дарелин…
— Ну и чего ты плачешь, малявка?
Он попытался меня отцепить от своей шеи, но не преуспел. Я вцепилась в него как клещ, азартно вытирая сопли об его волосы.
— У меня кроме тебя и Шеса никого нет. Моя семья от меня отказалась, а ты хоть и злился, но все же принял меня такой, какая я есть. И я приму тебя любим. Ты теперь моя семья. Ты и Шес. И я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось вовсе не потому, что я тоже из-за этого пострадаю, а потому что ты мне дорог!
Я разревелась. Позорно разревелась. Ненавижу такие дни — я становлюсь слишком сентиментальной!
Шес
Я поглаживал подрагивающие во сне плечи девушки (опять ей кошмар снится!), еле сдерживая свои чувства. И останавливала меня не только реакция Жени, но и присутствие Дарелина. За месяц мы успели сильно сдружиться, так как должны были объединить силы в воспитании девчонки. Я жалел ее, так как самолично относил каждый раз ее бесчувственную из лечебного крыла в комнату. Сам раздевал, умывал и укладывал спать, устраиваясь рядом. И сам будил по утрам, вытаскивая на пробежку и разминку. И, тем не менее. это было необходимо. Девушка должна была побыстрее набрать форму, так как охота на нее уже началась. И как бы я не хотел быть рядом с ней каждую секунду своей жизни, но может случиться что угодно. Мне ведь тоже иногда надо отлучаться.
— Знаешь, Шес… помнишь, ты сказал, что никогда не встречал никого, похожего на нее. Я готов с тобой согласиться. Редкостный экземпляр.
Надо же, как Дарелина потрясло поведение девчонки. Почувствовал ее искренность? Бог обзавелся семьей в виде нелепой девчонки.
— Мне кажется, что мы перегибаем палку в ее воспитании. Совсем не обязательно сразу давать ей такие нагрузки. Она не привычна…
— Думаешь, мне не жалко девчонку? Да я же чувствую ее как часть себя. Но выхода другого нет. Светлых засекли неподалеку от замка. У нас нет времени на полноценные развивающие тренировки. Зелья действуют, а значит такие экстремальные именно то, что может спасти ее жизнь в ближайшем будущем.