Связанные
Шрифт:
– Что? – Каллия повернулась к Зандеру, затем снова к отцу. – Я никуда не пойду. Если ты думаешь, что после всего этого времени я…
– Я расскажу тебе, – Саймон снова обратился к Зандеру, игнорируя Каллию. – Но не ей. Я не могу ей рассказать.
– Саймон, – прошипел Люциан. – Тебе запрещено говорить!
Знакомый гул раздался в крови Зандера, предупреждая, что он не услышит ничего хорошего. Но хранитель заглушил его и встал между Каллией и ее отцом, прежде чем она успела наброситься на родителя.
– Зандер, прочь с…
Он схватил ее за руки.
– Подожди снаружи.
–
– Я не стану ничего от тебя скрывать, – прошептал он. – Обещаю. Но по какой-то причине он не расскажет нам правду, пока ты здесь. Ты должна выйти.
Она застыла. Пронзила его взглядом. В последовавшей тишине всегда существовавшая между ними связь вспыхнула глубоко у него в душе. Между ними был целый мир боли и лжи, но на этом пути им необходимо было быть вместе. Она должна была довериться ему.
Целительница стиснула зубы, но ослабила хватку.
– Если ты тоже мне соврешь…
– Не совру, – тихо ответил он, надеясь, что она услышала искренность в его словах.
Дождавшись ее кивка, Зандер взглянул на Кейси через плечо. Дочь царя, полукровка, без приглашения быстро вышла из-за высокой трибуны и поспешила к Каллии.
– Мы подождем снаружи.
Она шагнула в сторону двери.
– Каллия?
Целительница застыла на месте, уставившись на Зандера.
И впервые за все годы он ясно видел все в ее фиалковых глазах. Заметил все, что она значила для него, все, чем она была. Все, что он сделал до, во время и после их связи, и то, что он так сильно хотел переделать. Он видел… свою душу так ясно, будто заглядывал внутрь себя. Он видел свою жизнь. И она заканчивалась не так, как он думал после разговора с Лахесис на той скале, а продолжалась через нее, из-за нее, с ней.
– Обещаю, – повторил он.
Каллия сделала глубокий вдох. Потом развернулась и направилась из круга в сторону двери.
Боль пронзила грудь Зандера, когда он посмотрел на нее.
Боль и вновь проснувшаяся ярость из-за того, что даже сейчас приходится скрывать правду. Но так будет недолго.
Как только аргонавт услышал щелчок закрывшейся двери, он повернулся и посмотрел на отца Каллии. И, не желая того, все же обуздал свою ярость, понимая, что к добру это не приведет. Он услышал, как Терон и остальные аргонавты встали у него за спиной.
– Больше никакой лжи, – сказал он Саймону. – На этот раз ты скажешь правду. Что ты сделал с моим сыном?
Саймон бросил виноватый взгляд на Люциана, а затем заговорил. Зандер никогда в жизни не ожидал услышать то, что вырывалось у советника изо рта.
Аргонавт обезумел, и ярость выплеснулась наружу еще прежде, чем Саймон остановился перевести дух.
Глава 17
Почему так долго?
Обхватив рукой себя за талию, Каллия грызла ноготь большого пальца и вышагивала взад-вперед по коридору у зала Совета. Ее нервы были натянуты до предела, а живот болезненно свело, и к горлу подкатила тошнота. Стоило ей выйти из зала заседаний, как она услышала какой-то шум, но Кейси не позволила ей вернуться, и теперь целительница с ума сходила от догадок, что там, демон побери, происходит.
Когда
Аргонавт поспешно закрыл дверь за спиной. Выглядел он разозленным… и сильно встревоженным. Он встал перед Каллией, но ни слова не сказал.
– Где Зандер? – спросила целительница.
– Внутри, он не может… – Титус запнулся. – Думаю, сейчас тебе лучше с ним не говорить.
« Какого хрена это значит?!»
Каллия донельзя встревожилась:
– Титус, что сказал мой отец?
Аргонавт посмотрел на ее руки, вытянутые по швам, замешкался, а затем потянулся к ним. Прикоснувшись к Каллии, Титус поморщился, и она вспомнила, как аргонавт упал на колени в пещере. Он никогда никого не касался – во всяком случае, нарочно, - так что тот факт, что он добровольно взял ее за руки, тревожил сверх всякой меры.
– Титус?
Он глубоко вздохнул и уставился на ее руки.
– Каллия, твой отец заключил сделку, чтобы спасти тебе жизнь. Ты… Во время родов возникли осложнения. Он говорит, что, если бы он так не поступил, ты бы умерла.
– Какую сделку?
Хранитель поднял на нее свои карие глаза, видавшие так много, однако далеко не все.
– Твою жизнь в обмен на жизнь твоего сына.
Ее жизнь. Одну за другую. Ужасная догадка оказалась правдой.
– Значит, мой сын действительно умер.
– Я…
Увидев неловкость на его лице, Каллия нахмурилась.
– Титус, что такое?
– Саймон точно не знает. Ребенок был… жив… когда его забрали. С тех пор твой отец его больше не видел.
Грудь Каллии сдавило до боли. Ее ребенок жив, а не умер на той горе в Греции во время землетрясения, как ее уверяли. Как она могла не знать? Почему не почувствовала? И зачем богам ее ребенок?
– Кто? Кто его забрал? – спросила она.
– Каллия…
– Не успокаивай меня, Титус, скажи, кто это был.
Она вырвала руки из его хватки.
Титус стиснул зубы, и целительница увидела по глазам, что он не хотел ей говорить.
Наконец он ответил:
– Аталанта.
На глаза опустилась красная пелена, а кровь с бешеной скоростью понеслась по жилам. Целительница распахнула двойные двери до того, как аргонавт успел ее остановить, и заметила своего отца, стоящего в центре круга с расширенными и испуганными глазами, когда увидел приближение дочери.
– Каллия, подожди, – крикнул ей Титус вслед.
– Каллия, – сказал Саймон, поднимая руки вверх. – Дай мне объяснить.
– Ты, сукин сын! Как ты мог?
Вокруг нее раздались голоса. Она знала, что в комнате есть другие люди, которые кричали, но не понимала их слов, а чувствовала лишь боль и видела только предательство. И сознавала, что мужчина, которому она безоговорочно доверяла, совершил нечто чудовищное.
Кто-то крепко обнял ее за талию и потянул назад. Каллия сопротивлялась, но стальная хватка так и не разжалась. Из-за шума в голове она почти ничего не слышала, но пелена на глазах начала рассеиваться. И тут она поняла, что отец стоит на коленях с красным лицом, усеянным царапинами.