Святыня

Герберт Джеймс

— Уверен. Признаю, в последнее время мое здоровье оставляет желать лучшего, но мне кажется, это как раз и может вызываться данными обстоятельствами.

— Не вижу, каким образом, разве что известность так повлияла на вас. В этом случае…

— Нет!

Епископ удивленно заморгал.

— Простите, епископ, — извинился священник — Я не собирался повышать голос. Пожалуйста, извините меня. Но есть кое-что еще, чего я не могу понять.

— Нам это известно, святой отец, — сказал епископ Кейнс, сдерживая раздражение.

— Я имею в виду не только Алису Пэджетт. Есть кое-что еще.

— Да-да, вы уже говорили об этом. Не могли бы вы объяснить поточнее, что имеете в виду?

Священник сгорбился в кресле и закрыл глаза.

— Хотел бы я знать, — проговорил он через минуту.

— Тогда,

я думаю, лучше всего… — Кейнса перебил легкий стук; в дверь. — Да, Джудит? — сказал епископ.

Секретарша появилась в дверях.

— Звонят из Лондона, епископ. По-моему, из «Дейли мэйл». Говорят, они бы хотели услышать ваше заявление относительно вчерашних событий в церкви Святого Иосифа в Бенфилде.

— Ну, джентльмены, — проговорил епископ, — кажется, история приобрела общенациональную известность. Соедините меня, дорогая, а потом, когда я закончу, свяжитесь с его преосвященством.

Он взял трубку, и Делгард не понял, выражает его улыбка смирение или предвкушение. Когда епископ начал говорить, монсеньер заметил, что руки отца Хэгана вцепились в подлокотники. Так крепко, что под бледной кожей побелели костяшки.

Глава 16

— Боюсь, что не сумею вам все это объяснить, — учтиво промолвила Алиса. — Я и сама ничего не понимаю. Столько превращений в один день хоть кого собьет с толку.

Льюис Кэрролл. «Приключения Алисы в Стране чудес» [22]

22

Пер. Н. М. Демуровой.

Вторник, утро.

Саутворт улыбался, наливая себе шерри. Он наполнил стакан почти до краев, хотя нормой считал полстакана — утренняя доза, которую он позволял себе. Однако сегодня было что отпраздновать.

Чрезвычайное собрание приходского совета накануне вечером было созвано из-за «Бенфилдских чудес», удивительных исцелений, случившихся в воскресенье в церкви Святого Иосифа. И не только исцелений: многие утверждали, что видели, как Алиса Пэджетт поднималась в воздух. Саутворт, тоже присутствовавший там, не был уверен в этом, потому что ему загораживали видимость, но после захватывающих дух исцелений он был готов поверить почти во все. Левитация девочки могла и померещиться, таков был накал чувств собравшейся толпы, но исцеление конкретных людей померещиться не могло. Даже теперь, увидев это собственными глазами, Саутворт не мог до конца поверить.

К счастью, о мошенничестве речи не шло. Пятеро исцелились от действительных недугов, это подтвердили их собственные доктора и записи в медицинских картах из врачебных заведений, где эти пятеро лечились. От недугов и немощей не осталось и следа во всех случаях, кроме двух: мужчина, страдавший катарактой, так и не обрел полной ясности зрения, хотя утром сообщалось, что его зрение и дальше улучшается; а мальчик с парализованными ногами так и не мог свободно ходить без посторонней помощи, но иначе и быть не могло, ведь ножные мышцы ослабли за годы бездействия — ожидалось, что его состояние улучшится, когда мышцы окрепнут.

Попивая сухое шерри, Саутворт просматривал лежащую перед ним на столе газету. История уже получила мировую известность. Бенфилд буквально кишел журналистами. Пресса, телевидение, журналы — все хотели что-либо узнать. Поселок заполнила суета, которой раньше никто и предвидеть не мог. Местные жители были ошеломлены, но мир узнал об их существовании! И они, местные жители, откликались на внезапное внимание. Не просто откликались — они купались в нем. Конечно, попадались и такие, кому не нравилась известность, кто предпочитал уютное, затхлое уединение, но их было меньшинство. Всеобщее возбуждение в Бенфилде передалось и совету, на заседании в понедельник. Никогда еще Саутворт не видел своих товарищей такими деятельными! И с какой готовностью они выслушивали планы по расширению дел!

После вечерних радиопередач и утренних заголовков не оставалось сомнений, что церковь Святого Иосифа станет святыней, даже если католическая власть откажется провозгласить ее таковой. Одна только

известность несомненно привлечет тысячи паломников, туристов и любителей острых ощущений (одного из членов совета, управляющего одного из двух Бенфилдских банков, так увлекла эта идея, что он уже считал миллионы, чем вызвал хохот у коллег по совету, хотя втайне они тоже не отвергали такого варианта). Саутворт предположил, что церковь будет вынуждена брать плату за посещение, и это могло бы даже придать пикантность ситуации. Чего еще может желать любая религия для увековечения веры, кроме современного чуда? Саутворт лично знал главу епархии, епископа Кейнса, и предложил устроить встречу с ним, чтобы обсудить недавние события. Он смог бы также затронуть вопрос, как им объединить силы, чтобы встретить наплыв людей, который, несомненно, должен случиться в данном районе.

Поговорив с епископом в то утро, Саутворт удивился его благожелательному согласию с предложениями приходского совета. Да, он вполне понимает, как необходимо сотрудничество совета с церковью в грядущие месяцы, и он попытается всемерно содействовать планам совета при условии, что они не повлекут за собой профанации и не будут иметь отношения к какой-либо деятельности, нарушающей достоинство собственно Католической церкви. Такое заявление, хотя и несколько напыщенное, более чем удовлетворило Саутворта, и он заверил епископа Кейнса, что совет не имеет ни малейших намерений наживаться на святом чуде. Епископ решительно предупредил его, что пока что о чуде говорить рано, и, возможно, церковь никогда не признает таковым случившееся. В самом деле, происшедшее требует длительного исследования, чтобы все могли убедиться в истинности видений Алисы Пэджетт и последовавших исцелений с точки зрения религии. Его преосвященство кардинал-архиепископ выразил свою озабоченность и призывал к осторожности.

Епископ Кейнс по-прежнему был уверен, что встреча между членами совета, монсеньером Делгардом, которому епископ поручил надзирать за церковью Святого Иосифа, и отцом Хэганом может на этой ранней стадии принести плоды. Ему будут докладывать обо всем, а он, в свою очередь, доложит Конференции епископов.

Саутворту это показалось превосходной идеей. Фактически он организует два собрания: одно неформальное, только с двумя священнослужителями, где воздаст должное их позиции (и, возможно, пригласит туда этого репортера, Фенна), а второе большое, с привлечением остальных членов совета. Таким образом он сможет несколько сгладить впечатление, ибо некоторые коллеги в местном совете чересчур открыто излагают свои замыслы. Как; и Родни Таккер, не являясь католиками, они склонны забыть, насколько впечатлительны люди религиозные. Большинство членов совета принадлежали семьям с древней историей, как и он сам, их корни восходили к основанию самого поселка где-то в четырнадцатом веке. Поселок тогда назывался Бейнфелд, и общину образовали беженцы, спасавшиеся от ужасов чумы — бича густонаселенных городов. Те первые поселенцы процветали на богатых сельскохозяйственных землях этого района и остались здесь, довольные, что можно не обращать внимания на изменяющееся лицо Англии. Ничего потрясающего мир в Бенфилде никогда не случалось — может быть, лишь несколько незначительных преступлений, не повлекших за собой серьезных последствий. Но теперь появилась возможность выйти из мрака, возник шанс спастись от забвения, в которое поселок медленно, но верно погружался. И члены совета понимали это — понимали даже старые твердолобые консерваторы, боящиеся выглянуть за порог своего дома Эти древние фамилии в сочетании с бенфилдским бесславным, бедным на события прошлым увидели шанс не просто оживить разлагающийся труп, но влить в него жизнь куда более блестящую, чем он когда-либо знал, и таким образом стать творцами своей новой истории.

И всех манило процветание, которое мог принести этот драматический и потрясающий случай.

Саутворт снова улыбнулся. Было трудно не улыбнуться.

Среда, ранний вечер.

Натянув одеяло до подбородка, она глядела в потолок, дожидаясь, когда Родни вернется из ванной. Чистоплотность была одним из его достоинств. Он всегда мылся до и после. Его душа не отличалась чистотой, но это не слишком беспокоило Полу: ее собственные мысли были столь же похотливы.