Шрифт:
СВЯТЫЕ УРОДЫ
(Эпизоды из провинциальной жизни в 2-х действиях)
Действующие лица:
СВЕТА, 24-28 лет, миниатюрная девушка с блуждающей улыбкой и серьёзными глазами;
ЮРКА, её муж, 30-35 лет, задумчивый молодой человек с недовольным взглядом;
ЛИДИЯ ПЕТРОВНА, мать Светы, 45-50 лет, плотная энергичная женщина с открытым лицом и нервным тиком;
БАБКА АННА,
ИГОРЁК, худощавый, отёкший, с жидкими волосами, неопределённого возраста.
Место действия: трёхкомнатная квартира с лоджией и кухней.
ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ
Ясное летнее утро. Большая зала трёхкомнатной квартиры в одном из провинциальных городов. В комнате висит несколько самодельных верёвочных кашпо, гипсовые разукрашенные маски и любительские картины в стиле постмодерн. Большое окно с выходом на лоджию открыто и занавешено марлей от комаров. Через лоджию видны верхушки берёз и небо – это третий этаж. За зелёной листвой проглядывают крыши деревянных домов – это окраина города: прилепившаяся сбоку деревенька, давно ставшая пригородом. На большом диване спят Света и её муж Юрка. Рядом детская кроватка, где спит маленький ребёнок.
Слышен звонок в дверь.
СВЕТА (тяжело поднимая голову и глядя на часы). Озверели, что ли, в такую рань.
ЮРКА (не открывая глаз, уткнувшись в подушку). Пошли в баню…
СВЕТА. А вдруг эта ненормальная пришла.
ЮРКА. У неё ключи…
Звонок становится настойчивым и долгим.
СВЕТА. Блин, с больной башкой… спать хочу… (Поднимается, накидывает халат. Облизывает пересохшие губы.) Юр, у нас газировка осталась?
ЮРКА. Не… Макс, по-моему, всё выдул.
В дверь начинают колотить руками и, видимо, ногами.
СВЕТА. Да иду, иду же!.. Охренели совсем.
Света уходит открывать дверь в прихожую. Входит Лидия Петровна с двумя сумками. Она нервозная и взмыленная, сразу же направляется на кухню. Света идёт за ней.
ЛИДИЯ (прямо с порога). Чё не открываете, трахались, что ли? Ключи не могу найти… (Входит, не прекращая рыться в сумке.)
СВЕТА (сонным осипшим голосом). Мам, успокойся. У тебя случилось чего?
ЛИДИЯ. Ой, отвали! Ну, дай пройти-то, господи. Встанет на пути вечно и обходи её. (Проходит на кухню и выгружает сумки.) Этот урод твой спит?
СВЕТА. Мам, ты чё охренела – с порога-то
ЛИДИЯ. Ой! Отвяжись. Бабка Аня спит ещё?
СВЕТА. Ну, а чего же – время-то девятый час. Ты насовсем, что ли?
ЛИДИЯ. Девятый – горбатый. Я раньше в семь утра на завод бежала, к себе в кабинет. За это и уважали, поэтому и жратву всё время таскаю. А то бы сдохли уже давно.
СВЕТА. Мам, ну чё ты опять начинаешь. Юрка не ест твои продукты.
ЛИДИЯ. Не ест. А крабовые палочки пропали из холодильника. Домовой, что ли, унёс?
Из комнаты слышится голос Юрки.
ЮРКА. Да ёш твою мать! Не жрал я ваши тухлые палочки.
ЛИДИЯ. Вот-вот – тухлые. А чё ж они из холодильника – сами испарились? Артист грёбаный свалился… (Бормочет.) Правильно говорят, что ни артист, то алкаш или педераст… или бездельник… (Дальше бормочет что-то неразборчиво себе под нос.)
СВЕТА. Ты ребёнка щас разбудишь. Может, тебе чаю поставить?.. Оставь сумки, я сама разберу.
Лидия Петровна садится за стол, с удовольствием отдавая сумки дочери.
ЛИДИЯ. Я у него все свои продукты забрала. Там ещё кабанятины кусок – на охоту недавно ходил.
СВЕТА. Бабаев твой?.. (Нюхает пакет с кабаньим мясом.) Фу, правда, воняет. Значит, ты насовсем?
ЛИДИЯ. Ты меня уже достала своими расспросами. Я вернулась к себе в законную квартиру. Что, боишься мешать буду? Глаза-то красные – опять пьянку устроили. При мне чтоб никаких гостей – выкину к чёртовой матери!
СВЕТА. Мам, мне пофигу – вернулась, значит, вернулась.
Из маленькой комнатки выходит бабка Анна, худенькая маленькая старушка с блаженной улыбкой.
АННА. Ой, Лидочка вернулась. Ну, слава богу, опять вместе заживём.
ЛИДИЯ. Откуда ты знаешь, что я вернулась? Опять под дверью, что ли, подслушивала? «Лидочка вернулась» – вижу, вон уже свои иконки на кухне поставила.
АННА. Лида, Господи, Христом богом клянусь, это не мои иконочки. Это их Света поставила.
ЛИДИЯ. Какая Света, чего ты городишь! Светка по гостям шастает да водку жрёт. Убирай, говорю.
АННА. Хорошо, хорошо, Лида, уберу. Как скажешь…
Бабка Анна тянется к маленьким дешёвым иконкам, которые стоят на холодильнике и на кухонных полках.
СВЕТА. Баб Ань, оставь. Мам, это мои иконки.
ЛИДИЯ. Чего ты эту выдру выгораживаешь. Ишь, согнётся в три погибели и ходит как блаженная: «Лидочка вернулась, Лидочка хорошая»… А сама за глаза такие мерзости говорит. Так и убила бы!.. (Слегка тычет в неё кулаком.)