Святые грехи

Робертс Нора

— Дедушка, какая разница, принимаю я участие в расследовании или нет? Это убийство все равно произошло бы. — Она вспомнила Бена, его упреки и недовольство. Подумала она также и о собственной вполне упорядоченной жизни, когда вдруг начинаешь испытывать необъяснимую не удовлетворенность. — Я думаю, в данный период мне необходимо было подобное дело. В последнее время и жизнь, и работа сделались слишком пресными, а участие в расследовании благотворно по действовало на меня: я узнала себя с неожиданной стороны, наша жизнь предстала в новом свете. — Она взяла салфетку и принялась ее мять. —

Полиция не интересуется его состоянием, им наплевать на его душевные недомогания, но они готовы принять помощь науки, чтобы поймать его и наказать. А мне не интересно, будут его наказывать или нет. Я готова остановить этот ужас, используя имеющиеся о нем сведения. Кто же из нас прав, дедушка? В чем справедливость — в наказании или в лечении?

— Перед тобой юрист старой школы, Тэсс. В нашей стране каждый мужчина, каждая женщина, каждый ребенок имеют право на защиту и справедливое судебное разбирательство. Адвокат может не верить в подзащитного, но он обязан верить в закон. По закону этот человек может быть судимым в рамках существующей системы. Как правило, система срабатывает.

— Но способны ли система, закон проникнуть в разрушенное сознание? — Покачав головой, Тэсс положила салфетку на место. На самом деле она была нужна ей для того, чтобы успокоить нервы. — Невиновен, ибо безумен. Разве можно в этом случае говорить об ответственности? Дедушка, он виновен в убийстве четырех женщин. Но ответственности за эти убийства не несет.

— Тэсс, он не твой пациент.

— Да нет же, как раз один из них. И все время был, только поняла я это лишь на прошлой неделе — после четвертого убийства. Пока он еще не обращался ко мне за помощью, но непременно обратится. Ты помнишь свои слова при открытии моего кабинета?

Джонатан пристально посмотрел на внучку. Глаза у нее были грустные, но даже в тусклом свете свечей она была красивой. «Родная моя девочка», — подумал сенатор.

— Да разве все упомнишь. Я ведь такую долгую жизнь прожил…

— Ты сказал, что я избрала профессию, заставляющую проникать в сознание людей, но что при этом нельзя забывать об их сердцах. Я всегда помню эти слова.

— В тот день я гордился тобой и теперь горжусь по-прежнему.

— У вас на подбородке кетчуп, сенатор, — улыбнулась она и стерла салфеткой красный след.

А в трех с половиной милях от ее дома Бен и Эд приканчивали далеко не первый бокал. На стенах бара в виде гирлянд висели винные бутылки. Столики были заняты в основном завсегдатаями. Слепой музыкант наигрывал на пианино какой-то медленный рок. Жестяная кружка, в которую бросали монеты и ассигнации, была заполнена наполовину. Впрочем, вечер только начинался. Столик у них был размером с небольшой коврик, как и другие. Эд уплетал макароны. Бен предпочитал орешки.

— Ты слишком налегаешь на эту штуку, — заметил Бен, ткнув пальцем в тарелку с макаронами, стоявшую перед Эдом. — Смотри, превратишься в юппи, как теперь называют юных карьеристов.

— Ни за что. Юппи пьют белое вино.

— Это точно?

— Не сомневайся.

Решив поверить ему на слово, Бен подцепил макаронину.

— Ну, что сказали в участке, когда ты звонил?

Бен поднял бокал

и посмотрел на женщину в короткой кожаной юбке, которая в это время проплывала мимо их столика.

— Бигсби нашел место, откуда был сделан денежный перевод. А что толку? Кто теперь вспомнит малого, который отправлял деньги три месяца назад? Ты что, вообще без соли ешь?

— Шутишь? — Эд сделал знак официанту, чтобы тот принес еще выпить. Пьяными они не были.

— В субботу пойдешь на бейсбол?

— Нет, еду смотреть новую квартиру. К первому декабря нынешнюю нужно освободить.

— Хватит тебе арендовать квартиры и выбрасывать деньги на ветер. Пора подумать о собственном доме, — сказал Бен, приступая к очередному бока лу. — Это действительно вложение!

— Ты предлагаешь мне купить дом? — Эд помешал соломинкой напиток.

— Конечно. Только дураки тратят на аренду такие деньги!

— А сам-то ты подумываешь о приобретении дома?

— На мою зарплату? — Бен засмеялся и отодвинулся вместе со стулом на целый дюйм, впрочем, дальше было и некуда.

— Насколько я помню, в последний раз мы с тобой получили одинаковую зарплату.

— Я знаю, что тебе нужно сделать, напарничек! Тебе следует жениться. — Вместо ответа Эд отпил половину бокала. — Я не шучу, говорю вполне серьезно. Найди себе женщину с хорошей работой или состоятельную, чтобы после замужества ей не захотелось все бросить и сбежать от тебя. Неплохо, конечно, выбрать хорошенькую, чтобы на следующий день не воротить рожу. Чуть позже на обе зарплаты вы купите дом, и ты перестанешь швырять деньги на ветер, оплачивая аренду.

— Так… Большой жилой дом превращают в коттедж на несколько семей, поэтому я должен жениться?

— Такова жизнь. Давай обратимся к непредвзятому арбитру. — Бен наклонился к женщине за соседним столиком. — Извините, как вы думаете, в нынешней социальной и экономической ситуации двое тратят денег больше, чем один? Или, учитывая покупательную способность современной семьи, в которой работают и муж, и жена, разве двое не тратят меньше, чем один?

Женщина отставила свой коктейль и оценивающе посмотрела на Бена:

— Кадришь, приятель?

— Нет, провожу выборочный опрос. Видите ли, дом, в котором живет мой напарник, перестраивают в коттедж на несколько семей.

— Со мной сыграли такую же злую шутку. Теперь приходится добираться с работы на метро двадцать минут.

— А вы работаете?

— Конечно. Я возглавляю отдел женской одежды у Вуди.

— Возглавляете отдел?

— Вот именно.

— Ну, Эд, — Бен обернулся к приятелю, — вот тебе и невеста.

— Выпей-ка лучше еще стаканчик, Бен.

— Ты упускаешь отличную возможность. Давай поменяемся местами, чтобы ты… — Увидев приближающегося к их столу мужчину, Бен осекся и инстинктивно выпрямился на стуле. — Добрый вечер, монсеньор.

Эд повернулся и обнаружил у себя за спиной Логана, на котором были серый свитер и узкие брюки.

— Рад снова видеть вас, монсеньор. Присаживайтесь. В тесноте да не в обиде.

— Если не помешаю… — Логан ухитрился придвинуть стул к углу столика.

Бен повертел в руке бокал.

— Чем-нибудь можем быть вам полезны, монсеньор?