Святой

Райз Тиффани

– Лгут кому-то, а лежат сами по себе.

– О, точно. Спасибо. И еще. Вы не можете закрыть дом. Вы выведете из себя всю церковь.

– Я так и думал. Служба, на которой ты хотела присутствовать, проходит прямо сейчас в доме. По какой-то причине ни храм, ни часовня не подходят для этого.

– В доме уютнее. И у отца Грега всегда были вкусняшки.

Сорен похлопал по колену.

– Это прискорбно, но я так решил. Для священника важно иметь четкие границы между ним и его прихожанами. Я постараюсь

изо всех сил, чтобы объяснить логично им мою точку зрения.

– Логично? Вы собираетесь использовать логику с католиками?

– У тебя есть идея получше?
– От кого-то другого этот вопрос прозвучал бы саркастически или как вызов. Но от Сорена вопрос прозвучал с неподдельным интересом. Если у нее была идея получше, он хотел ее знать.

– Послушайте, я знаю этих людей. Я выросла с ними. Они, правда, не любят новичков. Все и так напуганы тем, что вы иезуит, а не обычный священник.

– Они боятся иезуитов?

– Говорят, что иезуиты очень...
– Она поманила Сорена рукой. Он наклонился вперед, и она прошептала ему на ухо. – Либеральные.

Сорен отстранился и посмотрел ей в глаза.

– Должен рассказать тебе секрет.
– Она снова наклонилась к Сорену и вдохнула. С этим вздохом она ощутила аромат зимы, чистоты и холода, и на мгновение подумала, что кто-то отставил открытым окно.
– Мы либеральные.

Он откинулся на спинку скамьи и прижал палец к губам.

– Но ты этого от меня не слышала, - ответил он и подмигнул ей. Тело Элеонор закипело, и вялотекущая лихорадка, возникшая от присутствия с ним в одном помещении, усилилась еще больше.
– Но это не имеет значения. Ты собиралась подсказать мне идею, которая лучше моей.

– Ага... нет. Логичность не сработает. Она может сработать, если вы заставите их думать, что закрытие дома, было их идеей.

– И как же?

Она пожала плечами и подняла руки: - Не знаю. Скажите им, что слышали от заинтересованных членов церкви, которые хотят больше правил и мер безопасности, или что-то в этом роде?
– Они всегда говорили о безопасности в школе.
– И вы можете сказать, что услышали мольбы людей и решили последовать их совету и добавить несколько новых правил, таким образом, вы сможете поддерживать всеобщую безопасность и избегать происков зла. Никто не хочет ходить в церковь со скандальной репутацией, верно? Вы лишь делаете то, о чем они просили.

Сорен поднял пальцы к губам и медленно провел ими по нижней губе. Жест казался бессознательным, как и ее покусывание губы. Тогда как покусывание губы, очевидно, делало ее похожей на идиотку, его касание губы заставляло ее хотеть оседлать его бедра, обернуть руки вокруг него и провести языком по его горлу.

– Значит, ты говоришь, что мне стоит манипулировать прихожанами, заставляя их думать, что закрытие дома было их предложением?

– Или же напрямую

солгать. Обмануть. Все, что угодно.

– Я могу солгать. Это грех, но я ценю твое предложение.

– Вы не грешите?

– Пытаюсь.

– А я нет.

– Ты не грешишь?
– Сорен спросил с таким сомнением, что она бы обиделась, если бы у него не было права быть скептичным на этот счет.

– Нет, я не пытаюсь не грешить.

Сорен закрыл глаза и покачал головой.

– Что?
– спросила она.

Он поднял руку вверх, говоря о потребности в тишине.

– Что?
– прошептала она.

– Ты это слышала?

Она наклонила голову и прислушалась.

– Нет. Я ничего не слышу. А вы слышите?
– спросила она Сорена.

– Да.

– Что?

– Как Бог смеется надо мной.

Элеонор подперла рукой подбородок: - Вы слышите, как Бог смеется над вами?

– Громко. Удивлен, что ты не слышишь.

– Он смеется над вами, а не надо мной, - ответила она.

– Отличное замечание. И ты отлично подметила момент с управлением приходом. Я обдумаю твое предложение.

– Правда?

– Это мудрая и макиавеллианская стратегия.

– Это плохо?

– Нет. Это по-библейски. От Матфея 10:16 «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби».

– Овца среди волков. В таком свете приход выглядит опасным. Вы думаете, мы опасны.

– Я думаю, ты опасна.

Элеонор села на пятки. Они шутили все время, пока находились в храме, но то, что он сказал и как он сказал? Это не было шуткой.

– Я? Опасная?
– повторила она.

– Да. Очень.

– Почему?

– Потому что хочешь такой быть. Это часть причины.

– А еще я хочу вырасти до шести футов и иметь прямые светлые волосы, но желать чего-то не значит иметь. Я не опасная.

– Я бы объяснил причины, по которым ты так говоришь, но мне нужно вернуться к упаковке вещей. Я пообещал сестре отца Грегори, что все его вещи будут собраны до завтра.

– Знаете, в приходе миллион старушек, которые упакуют весь кабинет за вас.

– Знаю, но я сказал, что сам сделаю, и считаю, что только другой священник должен прикасаться к его личным вещам.

– Очень мило с вашей стороны.
– Она подмигнула. «Мило с вашей стороны?» Она могла выглядеть еще большей подлизой или идиоткой?
– Думаю, мне пора домой. Мама может позвонить и будет волноваться, где я.

– Где твоя мать?

– Работает.
– Элеонор пошла за ним из храма.

– Она часто работает допоздна?

– Это рано. Она часто берет поздние смены. За них больше платят.

– Твой отец не помогает вам финансово?

Элеонор снова остановилась в дверях кабинета, пока Сорен вернулся к наполнению коробок.