Святой

Сноу Э. М.

С каждым словом, которое произносит Лорел, я набираю маленький номер внутри.

— Джеймс Портер был защитником победившей футбольной команды своей средней школы. У него было светлое будущее впереди, и оно, к сожалению, было украдено из-за наркотиков.

Посмотри на меня, Сэйнт. Черт возьми, посмотри на меня!

Слезы подступают к уголкам моих глаз, но я не позволяю им пролиться. Лорел продолжает свою речь, и я готовлюсь к предстоящему удару, потому что знаю, что не смогу остановить

это сейчас, даже если попытаюсь уйти. Она хочет свой фунт плоти, и она собирается взять его.

— Но Джеймс Портер умер не потому, что сам употреблял наркотики. Нет, он умер героем.

Лорел усиливает драму. Причиняя мне еще большую боль, когда она медленно вонзает нож мне в сердце.

— Он пытался спасти одну из наших, Мэллори Эллис, и ее нерожденного ребенка от небезопасной среды обитания, которую создала для нее ее мать. Однако с Божьей милостью вся семья Портер решила простить Дженнифер Эллис за ее преступления.

В комнате становится очень тихо, так как информация поглощается массами. Медленно люди начинают оборачиваться и в шоке пялиться на меня. Затем тихое бормотание начинает наполнять комнату, когда начинается шепот. Однако я игнорирую их всех. Их мелочность и отвращение сейчас не имеют значения.

Я просто продолжаю смотреть на Сэйнта, который не дрогнул, не пошевелил ни единым мускулом за все время, что он там стоит.

Он сделал это. Он был причиной всего этого. Я доверила ему свои секреты, а он предал меня хуже, чем кто-либо за всю мою жизнь.

Хуже, чем Дженн.

Хуже, чем Дилан.

Мое сердце разбивается вдребезги, и я не могу это остановить. Я не чувствую боли, потому что мое тело отключается. Он знает, что я не могу справиться с тем, что происходит. Знает, что я сойду с ума, если буду чувствовать все, что мой разум хочет, чтобы я чувствовала прямо сейчас.

Они с Лорел кое-что раскопали. Я рассказала ему о Джеймсе и пожаре, но это было всего несколько часов назад. Я ни словом не обмолвилась о ребенке. Мой малыш. Мой ребенок, с которым я едва успела смириться, прежде чем он погиб.

Я отрываю взгляд от Сэйнта, чтобы посмотреть на Дилана, а он все еще смотрит на меня. Он не выглядит удовлетворенным или оправданным. Не выглядит разъяренным или полным ненависти.

Он выглядит холодным.

Без эмоций.

Как будто его больше ничто не беспокоит.

Полагаю, я не могу винить его за то, что он ненавидит меня. В конце концов, Джеймс был не единственным человеком, которого я забрала у него.

Это мой самый страшный секрет. Тот, который никто не знает. Даже Карли.

Она всегда предполагала, что ребенок от Джеймса, но это было не так.

Нет, ребенок, которого я потеряла, ребенок, которого я боялась даже иметь, принадлежал Дилану.

Глава 32.

Я высоко держу голову, когда спешу из аудитории. Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери.

— Давай посмотрим на твои следы, метамфетаминовая шлюха!

—

Ты передозировала и убили своего ребенка?

— Мусорная сука из трейлера!

— Я бы хотел, чтобы ты погибла в том огне.

Насмешки моих сокурсников выгоняют меня на прохладный вечерний воздух. Я не могу позволить им увидеть, как я потрясена. Я не могу позволить им думать, что я слабая. Двигаясь вперед, я, как могу, игнорирую их насмешки и жестокие слова, хотя чувствую, как слезы жгут мне глаза, стекают по онемевшему лицу, падают на раскрасневшуюся грудь.

Не плачь, не плачь, не плачь.

Это вторая самая ужасная ночь в моей жизни. Первой была ночь в день аварии. В ночь пожара, в результате которого погиб Джеймс. Ему не следовало быть там в ту ночь. Ему не следовало бежать в дом, потому что меня там не было.

— Мэл, подожди...

Я спотыкаюсь о собственные ноги и делаю несколько неуклюжих шагов вперед в шоке от голоса, доносящегося до меня сзади.

Медленно я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с голубыми глазами Сэйнта. Я не могу поверить. Откуда в нем эта чертова наглость подойти ко мне сейчас, после того, что он только что сделал со мной.

Я не думаю. Инстинкт полностью берет верх, когда мои ноги преодолевают расстояние между нами, я запрокидываю руку назад.

Звук пощечины похож на раскат грома, и все вокруг нас, все, кто покидает собрание, замолкают. Голова Сэйнта дергается в сторону от силы моего удара, и он на мгновение выглядит ошеломленным.

— Позволь мне ... — начинает он после нескольких ударов, но я бью его снова, на этот раз ещё сильнее.

К черту позволять ему делать что угодно. Мы с Сэйнтом закончили.

— Если ты еще раз подойдешь ко мне, я убью тебя. Я прикончу тебя, — кричу я, не обращая внимания на толпу, собравшуюся вокруг нас. — Я имею в виду это, Сэйнт. Я убью тебя, так что ты и твоя психованная сучка просто держитесь, блядь, подальше от меня, пока я ... — Вдох, который я делаю, обжигает мои легкие, но мне удается встать прямо и закончить, — пока я не уйду.

Прежде чем он успевает собраться с мыслями и ответить, я поворачиваюсь и мчусь в свое общежитие.

Он не следует за мной.

К тому времени, как я добираюсь до своей комнаты, мой телефон взрывается. Сообщения с фотографиями моего сгоревшего дома, фотографиями моих больничных записей и неприятными сообщениями, в которых говорилось, что я должна умереть. Маленькая, маниакальная часть меня почти впечатлена тем, как быстро студенты Ангелвью нашли не только фотографии моего разрушенного дома, но и всю мою личную информацию. Единственное сообщение, в котором нет жестокости, приходит от Лони, она просит меня, открыть мою дверь, чтобы она могла проверить, как я, но мне слишком стыдно отвечать ей. Слишком смущена тем, что настоящая я предстаю перед кем-то, кто только и делал, что защищал меня.