Святой Камбер

Куртц Кэтрин

Камбер вылил из графина воду в чашу, сосредоточенно изогнув уголок рта, и поглядел на Келлена.

— Это обычная вода и больше ничего. Элистер, благослови ее, пожалуйста.

— Просто перекрестить или требуется большее?

— Мне кажется, последнее лучше. Используй пасхальное освящение, только изменив сообразно случаю.

Глубоко вздохнув, Келлен простер руки к воде.

— Благословляю и освещаю тебя, вода, именем Господа, правдой Господа, именем святого Господа нашего, который в самом начале единым словом Своим отделил тебя

от тверди и Духа, который витает над тобою…

Он перекрестил поверхность воды и пальцами разбрызнул во все четыре стороны так, что капли упали на каждого.

— Который заставил тебя бежать из фонтанов рая и поить землю четырьмя реками. Который превратил тебя из горькой в сладкую, сделал пригодной для питья и выбил из горы, чтобы утолить людскую жажду.

Келлен снова осенил воду, нагнулся, чтобы трижды дохнуть на нее, как в начале начал Бог-Отец дышал на воду со Святым Духом.

— Благослови, о Боже, эту воду, чтобы вместе с телами она очищала и умы. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

Когда Келлен поднял голову, Камбер передал ему восковые свечи.

— А теперь освяти свечи.

Зажав все четыре свечи в руке, отец Элистер окунул их концы в чашу с водой.

— Пусть сила Святого Духа перейдет к этой воде, чтобы все, что коснется ее, очищалось. — Он поднял свечи. — Per omnia saecula saeculorum.

— Аминь, — эхом ответили остальные.

Келлен отряхнул свечи от воды и подал их Камберу, тот вытер их салфеткой и раздал единомышленникам.

— Теперь поставим преграды. Райс, когда мы будем готовы, зажжешь свою свечу от центральной. Элистер, я намеренно поставил тебя последним, чтобы ты понял суть и вступил, когда настанет твой черед, Вопросы есть?

Он встретил только взгляды, более или менее решительные. Вопросов не было. С улыбкой Камбер склонил голову и закрыл глаза, опираясь о стол под белой тканью. Спустя несколько секунд он отметил световую вспышку — это Райс зажег свою свечу. Следом возникло ощущение покалывания — магические силы стекались, побуждаемые словами Райса:

— Я призываю могущественного архангела Рафаила, Целителя и хранителя ветров и бурь, Пусть твои ветры этой ночью несут прохладу и свежесть, принося то, что мы должны знать. Fiat, fiat, fiat voluntas mea.

Камбер почувствовал, как справа от него шевельнулся Джорем, воспламеняя свою свечу от центральной. В наступившей тишине голос сына звучал строго и решительно.

— Я призываю могущественного архангела Михаила, защитника и хранителя врат Эдема. Дай нам свой меч на эту ночь, чтобы ничто не помешало нам узнать то, что мы должны знать. Fiat, fiat, fiat voluntas mea.

В воздухе вокруг пощелкивали искры. Ивейн легонько задела Камбера, она зажигала свою свечу.

— Я призываю могущественного архангела Гавриила-посланца с благой вестью к Богородице. Мы все дети воды, так пусть сегодня ночью вода

принесет новые вести, чтобы смогли узнать то, что мы должны знать. Fiat, fiat, fiat voluntas mea.

Круг завершался. Когда вступил Келлен, Камбер позволил себе чуть расслабиться.

— Я взываю к могущественному архангелу Уриилу, ангелу смерти, который уносит наши души к берегу последнего пристанища. Минуй нас сегодня ночью и принеси лишь то, что мы должны знать. Fiat, fiat, fiat voluntas mea.

Эхо последних слов Келлена затихло, Камбер открыл глаза и снова оглядел всех. Теперь они были спокойны, даже Келлен. Выражения лиц смягчал свет матовой полусферы, возникшей над столом и опускавшейся к полу за их спинами на расстоянии вытянутой руки.

Решительно улыбнувшись, Камбер взял центральную свечу и слегка приподнял ее.

— Воздух, Огонь, Вода, Земля и Дух. — Он перевел взгляд на пятый огонек в своих руках. — Человек. В этом круге все соединилось в Единое Целое.

Он поставил свечу и взял ожерелье.

— Теперь, друзья мои, мы двинемся в неизвестность, — беззаботно произнес он. — Мы используем предмет (в нашем случае ожерелье), принадлежавший тому, с кем мы желали бы установить связь, используем это в качестве линзы, чтобы сфокусироваться на Эриелле.

Он приподнял цепь и аккуратно погрузил в чашу с водой. В воде рубины сияли теплым светом, но каждый чувствовал холодок, которым повеяло от камней, — в них скапливалась энергия их бывшей владелицы.

Камбер глубоко вдохнул и, засучив рукав, крестил воду правой рукой.

— Да будет благословен Создатель ныне и присно, от альфы до омеги, от начал и до конца.

Крест, начертанный им над водой, светился в воздухе; на его восточном и западном концах читались греческие буквы.

— Он жив в годах и веках, и слава о Нем гремит сквозь века. Да будет благословен Господь. Да будет благословенно Его святое имя.

Камбер говорил и чертил знаки стихий — воздуха, огня, воды и земли — в квадратах, образованных сторонами креста. Его волей и мановением руки знаки погрузились в воду и исчезли из глаз в туманной дымке над чашей. Когда он поднял глаза, казалось, и сама вода изменилась.

Камбер, чувствуя на себе взгляды соратников, взял бутылочку, открыл ее и вылил прозрачное содержимое в воду единым движением, заключающим крест в круг. От соприкосновения с водой жидкость из бутылки мгновенно чернела. Когда сосуд опустел, вода в чаше сделалась абсолютно черной, ожерелье было недоступно для глаз, но открыто внутреннему зрению.

Поджидая, пока поверхность воды успокоится, Камбер огляделся.

— Джорем, теперь пора воскурить благовония. Потом я попрошу всех поднести свои свечи к краям чаши в четырех квадратах и соединить вашу энергию, чтобы я мог воспользоваться ей. Если все получится, уже вскоре на поверхности появятся образы. Возможно, вы тоже увидите их.