Святослав
Шрифт:
Русские былины сохранили память о хазарском нашествии:
Из этой из земли из Жидовския, Проехал Жидовин могуч богатырь. Со восточной было стороны От царя было иудейского, От его силы жидовския Прилетела калена стрела.«Ветры
В былинах отразилась победа над каганатом в Х веке, победы Олега Вещего и Святослава Храброго. Но было и иное. От «каленой стрелы» до крушения Хазарии прошло полтора столетия.
Полтора столетия хазарской дани.
Поляне заплатили дань мечами. По преданию, хазарские мудрецы истолковали эту дань, как предвестие грядущего поражения каганата в борьбе с киевскими князьями. Любопытно, что и историки желают видеть в летописном сказании некую аллегорию. Между тем дань оружием в раннем Средневековье была обычнейшим явлением. Канут Великий, король Дании, брал с Норвегии дань секирами. Варины, предки варягов, платили королю остготов, Теодориху, дань мечами, как и поляне кагану.
Но стократ тяжелей, — даже если помнить, чем был меч для воина-язычника, — стократ тяжелей и страшнее легла дань на другие славянские земли: Северу, Вятичей и Радимичей.
В Лаврентьевской и Ипатьевской летописях записано, что хазары брали от «дыму» (не то от дома, не то от родовой общины) «по беле веверице». Историки долго спорили, как понимать эту запись. Не то по «беле (серебряной монете) и веверице (белке)», не то «по белой веверице». Сошлись на том, что первое маловероятно.
Но в XV веке в Московском княжестве, в землях тех самых вятичей, штраф за синяк составлял пятнадцать беличьих шкурок. То есть русский с русского, и не с дома, не с общины, а с одного человека, и не в качестве дани, а в уплату за синяк брали в пятнадцать раз больше. А ведь и лесов, и белок за полтысячи лет стало меньше, и цена их меха должна была, соответственно, возрасти. Зная то, что мы знаем о хазарах — можно ли вообразить такую мизерную дань?
Но сохранилась другая летопись, Радзивилловская. И написано в ней иное. Такое, что поневоле понимаешь других летописцев. Так и представляешь, как монах в келейке неверяще глядит на древние строки, и переправляет по своему разумению — на ту самую «белую веверицу».
А написано было: «По белой девице от дыма».
И рядом, на миниатюре, чтоб никто не ошибся, не принял за случайную описку — стайка девиц и старейшина, склонившийся перед надменным хазарином.
Вот это как раз очень похоже на то, что мы знаем о каганате. Вспомните — Хазарией правил клан работорговцев. Что для них было естественней такой дани — и выгодной, и сокрушающей гордость данников, приучающей их к всевластию посланников каганата и собственному бесправию?
А теперь, уважаемый читатель, если вы еще не поняли, или не поверили, что хазары были в глазах славянских соседей чудовищами, постарайтесь примерить на себя. Попытайтесь представить, что это вы, заслышав голос бараньих рогов-шофаров, идете к воротам — впускать в родное селение сборщиков дани.
Виновники этого не могли быть людьми. Не «искажение», не «наслоение», не «эпическая фантазия». Леденящий кошмар высшей правды, обнажившей непотребство мутировавшей, выродившейся чужой души. Души, делавшей ее обладателей много омерзительней и страшнее, чем змеиная чешуя и огнедышащие головы. «Налетало чудо-Юдо коганое, требовало себе на обед красну девицу»…
3. Черниговские напасти
А въстона бо, братие, Киевъ тугою,
А Черниговъ напастьми.
Тому, о чем я собираюсь рассказать в этой главе, пока нет археологических свидетельств. Но поискать стоит, если верно все то, что мы знаем о славянах, о людях вообще. Бережливые хозяева каганата не зря тратились на белый камень крепостных стен, — ни одна другая граница Хазарии не была так укреплена! — и серебряные пояса наемников. Еще в VII веке византиец Маврикий писал о наших предках: «Этот народ никакими силами невозможно принудить к повиновению в своей земле». И вот этот народ заставили платить дань женщинами! Да славянские земли должно было трясти лихорадкой отчаянных постоянных восстаний! Отчаянных — потому что племенные ополченцы с рогатинами и топорами, и умелые, но малочисленные дружинники мало что могли поделать против орд кочевых вассалов каганата и бронированных лав его наемников.
Мы знаем о двух таких восстаниях. Я начну с описанного в закавказских летописях. Обычно его относят к более ранней эпохе. Но летописцы Закавказья нередко удревняли на век-другой северные известия. Так, Тифлисские летописи перенесли на два века в прошлое поход русов на Византию IX века. Считают также, что известие это относится к кочевникам-савирам, соседям хазар, но есть причины — и я о них расскажу — относить рассказ летописи к севере, северянам.
Их вождя армянин-летописец назвал Илутвером; можно уверенно перевести это имя, как Лютовер. Лютовер решил восстать против кагана. Захожие проповедники из Византии убедили его, что если он примет христианство, Христос и его земной наместник, кесарь, помогут ему.
Лютовер принял новую веру. Из Византии приехал епископ со звучным именем Израель. Он собственноручно свалил священный дуб. Вот из-за этого я и думаю, что речь о славянской севере, а не о кочевниках-савирах. Те вряд ли могли поклоняться дубу, а у славян, как уже говорилось, дуб был святыней Перуна. Более того, сам этот дуб найден археологами в Десне, реке северян. Ствол дуба усажен клыкастыми челюстями кабанов — священных зверей Перуна. Срублен он был на рубеже VIII-IX веков, задолго до крещения Руси в 988 году. И, скорее всего, именно он стал жертвой фанатизма византийского проповедника.