Шрифт:
Борис Садовской
СВЯТАЯ ЕЛЕНА
В июне 1816 года английский бриг "Нью-кестль" подходил к острову Святой Елены. Он вез европейских комиссаров наблюдать за Наполеоном. Их было трое: французский - маркиз Моншенью, австрийский - барон Штюрмер и русский - граф де-Бальмен. Пушечный выстрел поднял их рано с постели; выстрел с острова означал, что там замечено гудно.
Комиссары молча глядели с палубы на обрывистые громады черных скал.
– Мрачная картина, - сказал маркиз, краснолицый старик
Штюрмер, сухощавый и сдержанный дипломат в очках, поджал осторожно губы:
– Это не остров, а гроб.
– Бедный Наполеон, - вздохнул кудрявый граф де-Бальмен. Он был еще очень молод и походил на балованного ребенка.
– Вы жалеете Бонапарта, пожалейте лучше себя и нас, - возразил маркиз.
– Бонапарт получил должное по заслугам, а чем виноваты мы?
Штюрмер и де-Бальмен слушали молча, один с презрительной, другой с лукавой улыбкой: красноречие маркиза успело им надоесть.
Корабль обогнул Менденскую батарею; в прорезе узкой скалы явился город Джемстоун.
– Город в ущелье, какой ужас! Здесь можно умереть от одной жары.
– Осмелюсь доложить вашей светлости, - вмешался капитан, - остров не так суров, как кажется нам отсюда. Там дачи, много зелени, водопад.
– Наконец, там, вероятно, водятся попугаи, - добавил с усмешкой барон Штюрмер.
Маркиз оживился:
– В самом деле?
– Он погладил какаду и сунул ему кусочек сахару.
– Это любопытно. Мне давно хочется разыскать настоящего африканского попугая.
– А какова флора на острове?
– спросил ботаник Велле, спутник барона Штюрмера.
– Есть ли там интересные растения?
– Этого я не знаю точно, господин Велле. Там растут лаковые и миртовые деревья, много белых роз, виноград, лимоны.
Корабль плавно подошел к пристани. Английский офицер в красном мундире ждал комиссаров. Путники и свита разместились в трех экипажах и шагом двинулись в гору.
Из упрямства Моншенью не хотел сознаться, что ему нравится тропическая природа.
– Жара и небо, больше ничего. Нет, это ужасно. Недостает еще чернокожих.
– Взгляните сюда, маркиз, и возьмите скорей ваши слова обратно. Штюрмер указывал на девушку в зарослях алоэ.
– В самом деле, - удивился де-Бальмен.
– Как она стройна! Золотые кудри и белое платье. Совсем сказочная принцесса.
– Наверное, девчонка с губернаторской кухни, - сказал маркиз.
– Сейчас мы это узнаем. Будьте добры сказать нам, мисс, где находится дом губернатора сэра Гудсона Лоу?
Девушка медленно подняла на графа синий холодный взгляд.
– Не знаю, сударь.
– Но разве вы не из губернаторского дома?
– Я имею честь состоять в свите его величества.
–
– вскричал, насмешливо хохоча, маркиз.
– Императора Наполеона.
– Я не знаю такого. Генерала Бонапарта, хотели вы сказать, дитя мое?
– Нет, отец мой. Я служу его величеству императору Наполеону.
– Тому, кто сидит здесь на цепи?
– Тому, кто обессмертил Францию неувядаемой славой.
– Кем же вы служите при Наполеоне?
– спросил, улыбаясь, Штюрмер.
– Я заведую столовым серебром, и моя обязанность ежедневно предлагать императору послеобеденный кофе.
– Какая важная должность!
От жары и досады маркиз пыхтел. Штюрмер улыбался, но граф де-Бальмен с участием вглядывался в девушку.
– Извините, мисс, а как ваше имя?
– Меня зовут Елена.
С легким поклоном она исчезла в кустах. Коляска тронулась дальше.
– Браво, граф, - вымолвил барон Штюрмер.
– Вот и начало романа. Вы настоящий казак, дорогой граф.
Маркиз обмахивался платком.
– Я был прав, как всегда. Это служанка Бонапарта и, конечно, его любовница. Знай она, кто мы, она разговаривала бы иначе.
– Елена, - повторил задумчиво де-Бальмен.
– Какое совпадение.
– Надо полагать, однако, что это не святая Елена. Та вряд ли пойдет в кухарки, даже к Бонапарту.
– Вы слишком злы, маркиз.
Какаду забился на плече своего хозяина с пронзительным криком.
Второй месяц встречали на острове комиссары и все еще не были представлены пленнику. Наполеон отказался их принять. Приходилось дожидаться новых инструкций.
Моншенью обзавелся полдюжиной попугаев и беседовал с ними на разных языках. Под личным его наблюдением старый малаец кормил зеленохвостых краснокрылых крикунов, чистил и мыл их. Прочее время маркиз кушал мороженое и лимонад, проклинал жару и заставлял секретаря писать в Париж длиннейшие письма с жалобами на дороговизну и расходы.
Де-Бальмен с утра до вечера катался верхом. Изящный и стройный, носился он по кремнистым тропинкам и желтым холмам, то вдоль гранатовых аллей, то близ шумящего водопада. Часто проезжал граф окрестностями Лонгвуда, где жил Наполеон, но ни разу не удалось ему увидеть пленного императора. Зато в первый же день ему встретилась Елена.
– Доброе утро, святая Елена!
– крикнул он весело.
– Доброе утро, граф.
Елена стояла с корзинкой на руке.
– Что это вы несете?
Она, как и в первый раз, медленно подняла глаза.
– Это фрукты для императорского стола.
– Послушайте, святая Елена, почему вы его зовете императором?
– Потому, что он великий император был, есть и будет. Разве это неправда?
Граф увидел, что шутливый тон ему дается плохо. Он сказал еще несколько пустых слов и умчался галопом.