Шрифт:
Федоренко Валерий
Карагач
Часть 1. Свой среди чужих
Возвращаясь домой, я по привычке зашел в магазин, без особого энтузиазма походил между рядами переполненных полок. Задержавшись в вино-водочном отделе, долго не мог решить, что я хочу, взять коньячку и посмаковать дома, коньячку и колы и убиться пузырьками, водки или пива? От выбора в этом отделе зависел выбор ассортимента на продуктовых полках. Есть не хотелось, как, впрочем, и закусывать, домой идти минут пятнадцать,
Выйдя из магазина, я открыл пиво, закурил сигарету, и быстро перебежав через дорогу, не торопясь пошел через парк. Уже после двух первых хороших глотков, проблемы, насиловавшие мой мозг, начали отпускать и уходить на задний план. Причем назвать это действием алкоголя было нельзя, скорей предвкушение скорого понимания мной мелочности всех проблем действовало на меня горазда лучше и быстрей.
Дойдя до середины парка я уже беззаботно рассматривал нависающие над аллеей густые зеленые лапы деревьев, выхваченные ярким светом невысоких фонарей. Этот парк я знал, как свои пять пальцев. Все детство проходил через него в школу и обратно, пять лет к метро по дороге в институт и назад и вот уже почти четыре года через него проходила дорога на мою работу.
Неожиданно вспомнилась старая детская забава, пройти как можно дольше с закрытыми глазами и четко вписаться в очередной изгиб аллеи. Причем идя с закрытыми глазами, я умудрялся настолько четко рисовать в воображении окружавшую обстановку, мне даже казалось, что видел ее в цветном изображении и мог пройти довольно далеко, попадая в изгибы дорожки пока не натыкался на возмущенного пешехода или спотыкался о бордюр аллеи.
Рассматривая ветви деревьев, я обратил внимание на то, что уже давно не смотрю под ноги. Мельком взглянув на два ближайших изгиба, закрыл глаза и, сохранив перед собой изображение, продолжил движение по виртуальной картинке. В первый поворот я вписался легко, что означало довольно четкое совпадение моей виртуальной и реальной картинок. Подходя к предполагаемому второму изгибу аллеи, вдруг появилась какая-то внутренняя настороженность, вызванная не столько боязнью, что я сбился с пути, сколько ощущением надвигающейся опасности.
Не успел я сбавить шаг, как откуда-то справа на меня обрушился взъерошенный белобрысый парень лет двадцати пяти и выбив у меня бутылку с пивом застыл на месте в неестественной позе, касаясь земли лишь самым кончиком носка правого ботинка.
Отлетев в сторону, но не упав, я быстро засеменил по траве ногами, пытаясь не уронить пакет с покупками. Наконец обретя равновесие, я молча уставился на белобрысого, практически весящего в воздухе в окружении ели заметного прозрачного марева. Но больше всего меня поразила висевшая рядом с ним бутылка пива, выбитая у меня из рук.
– Как это? – пробормотал я, подходя ближе по дуге.
Немного с опаской протянул руку и дотронулся всей пятерней до бутылки.
– Не трогай его! – донесся до меня громкий крик откуда-то из-за спины.
От неожиданности я резко отдернул руку, моментально развернулся
– Так, и что мы тут имеем, – сказал уже спокойным голосом подходящий ближе полицейский.
– Нападение на стражей порядка, товарищ лейтенант, при исполнении, - ухмылялся идущий следом сержант.
– Ты кто, - спросил лейтенант.
Ошалело переводя глаза с полицейских на белобрысого, застывшего в мареве, и обратно на них, и не понимая, почему их не удивляет неестественная поза бедняги, я с трудом понимал, чего от меня хотят.
– Ты кто! – уже громче спросил лейтенант.
– Я Сергей … Сергей Карагач.
– Казахстанский? – удивленно посмотрел на меня лейтенант.
– Да нет, Анатольевич я.
Полицейские переглянулись, лейтенант взял меня за локоть, аккуратно подвел к урне возле лавочки и указал на нее взглядом. Я послушно выбросил тару.
– А теперь, - безапелляционным тоном сказал он, - открой глаза и очень быстро иди домой, - и покосившись на мой пакет, добавил, - коньяк с колой лучше не трогай, будешь болеть.
До меня только сейчас дошло, что у меня до сих пор были закрыты глаза. Медленно открывая глаза, я подумал: «вот открываю, никого возле меня нет, только сидит на лавочке дурка и плачет по мне». Несколько секунд глаза привыкали к яркому свету фонарей, как будто я все это время созерцал только темноту. вот на аллее проявился улыбчивый сержант, лейтенант, держащий меня за локоть, только белобрысый не весел в мареве, а тихонько лежал на тротуарной плитке.
Через двадцать минут я сидел на диване дома, передо мной стояли четыре пустые бутылки, и я намеревался не воспользоваться предостережением лейтенанта.
Глава 1
Проснулся я тяжело, с закрытыми глазами. Это когда мозг уже понимает, что ты не спишь, а сил открыть глаза не хватает. Даже не сил, а силы воли, так как знаешь, что от подобного действия не получишь никаких, даже нормальных, не говоря о хороших, ощущений. Но игнорировать открывание глаз не позволял подлый мочевой пузырь.
Приоткрыв маленькие щелки, ровно на столько, что можно видеть только очертания девятиметровой гостинки я тяжело встал. Поймав равновесие с нужным наклоном в сторону коридорчика, который в гостинках служил и кухней, сделал неуверенные два шага и ввалился, не включая свет, в туалет.
Промахнутся в туалете гениального изобретения советских архитекторов «Гостинка» мимо унитаза невозможно, так как там помещается только он и две ноги. Усевшись, хотя в моем случае такой надобности не было, я обхватил голову руками и издал протяжный звук, что-то между о и у.
– Хреново? – услышал я слева от меня.
– Да, - протянул я, и тут же посмотрел влево на сидящего за маленьким кухонным столиком мужика в спортивном костюме.
От неожиданности я чуть не сходил не только по-маленькому. Глаза, открытые слишком быстро, и впустившие невыносимую порцию дневного света, подло заслезились. Нелепо моргая и смахнув рукой брызнувшие слезы, я спросил, - ты кто мужик?
– Дуб, - он ухмыльнулся, - Алексей Дуб, - потом хмыкнул и добавил, - Сергеевич.