Свои
Шрифт:
Я мог претендовать на объединение «Союз», в котором снимались комедийные фильмы. Руководил объединением московский грузин Лаберия. Говорили, что он был родственником Берии и что после расстрела всесильного руководителя КГБ все его родственники из Бериев превратились в Лабериев, то ли эту приставку к фамилии им рекомендовали взять, то ли это было решено семейным кланом, во всяком случае, среди мингрелов я никогда не встречал фамилии Берия.
Лаберия снимал иронические комедии, и с каждым его новым фильмом становилось ясно, что этот русско-грузинский
Я вычеркнул «Союз» и, перебрав остальные объединения, остановился на «Эксперименте», в котором я снимался в фильме о председателе колхоза. Руководил «Экспериментом» Арман — старый режиссер, он начинал тапером в двадцатые годы, когда в кинотеатрах еще шли немые фильмы с титрами, а в драматических или мелодраматических пьесах тапер на пианино усиливал эмоциональное воздействие на зрителя. Арман — еврейский мальчик одного из белорусских местечек — так любил кино, что его путь от тапера из кинотеатра до режиссера на киностудии стал вполне закономерным. Поработав помощником и ассистентом с Протазановым, когда-то очень известным режиссером, и сегодня еще известным историкам кино и студентам киноинститутов, он получил наконец самостоятельную постановку и снял достаточно популярную кинокомедию.
Во время войны он снял фильм о партизанах, получил Сталинскую премию.
Но когда в конце сороковых началась кампания против космополитов, он попал в один список с наиболее известными евреями. Понимая, что в ближайшие годы не будет ставить фильмы, Арман под псевдонимом начал писать статьи по истории кино и так увлекся, что написал книгу. После смерти Сталина он издал ее, защитил по ней диссертацию и стал научным сотрудником Института искусствоведения. К моменту образования кинообъединений он был уже доктором наук и профессором.
Его назначили руководить объединением. Кто-то в ЦК партии решил, что доктора наук и профессора, который еще умеет снимать фильмы, очень выгодно использовать в разного рода отчетах.
Арман так и не стал ставить фильмы, но радовался, если в объединении снимали интересную картину, и давал всегда профессиональные и дельные советы молодым и неопытным режиссерам.
ДЕРЖАТЬ УДАР
Я еще не мог планировать свою жизнь на несколько лет вперед, но, поставив перед собой конкретную цель, уже научился добиваться маленьких, но конкретных результатов.
Сейчас конкретно мне было необходимо уйти из «Киноактера» и перейти в «Эксперимент». Органайзер мне устроила встречу с Арманом, предварительно дав ему прочитать сценарий.
Полный, лысый, он сидел в своем огромном кабинете, в котором художественный совет объединения обсуждал варианты сценариев и отснятых эпизодов фильма.
Я объяснил ему, почему хочу
— Я польщен, — сказал Арман, — но я не буду ссориться с Кузнецом. Если он вас отпустит, я вас тут же запущу.
Сценарий в Кинокомитете прочитали за неделю и утвердили. Я об этом узнал от Органайзера утром на следующий день, но меня вызвали к директору «Киноактера» только через три дня.
О директоре объединения я уже знал многое, он обо мне, вероятно, только то, что я получил главный приз за мужскую роль на кинофестивале.
Лысеющий армянин в модном и дорогом костюме — я, побывав один раз за границей, уже стал понимать, что и сколько стоит, — осмотрел меня и спросил:
— Вы родственник ТТ?
Я молчал. И директор молчал.
— Вы глуховаты? — спросил он, не дождавшись моего ответа.
— Я пришел решать вопрос не о своих родственных связях, а о запуске фильма, — ответил я.
— А что решать? Сценарий утвержден. Мы выручим ТТ.
— Насколько я понимаю, ТТ и я тоже выручаем объединение.
— Это каким же образом?
— Объединение потратило сто тысяч, а фильм закрыли из-за профессиональной непригодности режиссера. Я же согласился на оставшиеся от сметы деньги снять фильм, то есть выручаю вас.
— А вы уверены в своей профессиональной пригодности? — спросил директор. — Я лично не уверен. Вы закончили актерский. Неплохо исполнили одну главную роль, но какой вы режиссер, никто не знает.
Все-таки директор знал обо мне больше, чем я предполагал.
— Тогда откажитесь от меня, — предложил я директору.
— Обсудим ваш режиссерский сценарий — может быть, и откажемся.
— У меня уходит натура. Для убыстрения работы я хотел бы совместить подготовительный период с работой над режиссерским сценарием. С завтрашнего дня мне нужен оператор, директор, художник-постановщик, ассистент по актерам, музыкальный редактор и редактор по фильму.
— Съемочная группа еще не распущена, берите. — И директор протянул мне лист с фамилиями киногруппы. Часть группы была заменена. По-видимому, директор устраивал на работу тех, кому благоволил.
Я положил перед директором свой список киногруппы. Ни одна из фамилий из списка директора не совпадала с моим списком.
— Ваш оператор — типичный середняк. Снял самостоятельно одну картину третьей категории. Директор уже пять лет ходит в заместителях и еще столько же будет ходить. Художник-постановщик — скандалист, редактор не провела самостоятельно ни одной картины. На эту группу мы не согласимся.
— Я не согласен снимать с киногруппой, которую мне навязывают.
— А может быть, вы вообще не хотите снимать в нашем объединении?
Я ждал этой фразы и дождался наконец.
— Под таким давлением не хочу.
— Да ради бога!
— Напишите, что не возражаете, если сценарий «Музыканты» будет поставлен в другом объединении.
— В каком?
— В «Эксперименте».
— А вот это пусть решает ТТ. Он направил вас к нам, пусть и забирает от нас.