Шрифт:
1
Была весна. Небо и море, залитые солнечным светом, блистали яркой синевой; с тихим плеском к берегам Ривьеры подкатывались волны. Здесь весна уже наступила во всем своем великолепии, тогда как на севере еще бушевали снежные метели.
Золотые лучи солнца играли на белых стенах домов и вилл города, расположенного на морском берегу широким полукругом; всюду высились стройные пальмы, зеленели лавры и мирты, на
Сегодня Ницца отмечала один из своих весенних праздников, и все население города и его окрестностей стремилось в одно место; по улицам двигалась бесконечная вереница роскошных экипажей, все окна и балконы пестрели зрителями, а на тротуарах теснилась веселая толпа.
На корсо [1] перестрелка цветами была в полном разгаре. В воздухе беспрестанно мелькали душистые букеты; цветы, которые на севере являются большой редкостью и стоят немалых денег, здесь разбрасывались без всякого сожаления. Всюду развевались флаги, в воздухе стоял гул от веселых восклицаний, смеха и музыки, и разливался одуряющий аромат фиалок.
1
Корсо — главная улица, предназначенная для карнавальных гуляний Некоторых городах Италии, Франции. (Прим. ред.)
На террасе одной из гостиниц стояла небольшая группа мужчин, очевидно, соотечественников, случайно встретившихся здесь, за границей; они говорили по-немецки. Живой интерес, с которым двое младших следили за необычным зрелищем, показывал, что оно было для них ново; что касается третьего, довольно пожилого человека, то он оставался равнодушен к тому, что происходило перед его глазами.
— Я ухожу, — сказал он, взглянув на часы. — Это волнение и суета способны оглушить хоть кого; невольно захочется тишины и покоя. А вы, господа, верно, еще останетесь?
По-видимому, молодые люди действительно намеревались остаться; один из них — красивый, стройный человек, очевидно, военный в штатском костюме — со смехом ответил:
— Разумеется, господин фон Штетен! Мы еще совершенно не Устали и не нуждаемся в отдыхе, и это зрелище нам, северянам, кажется чем-то волшебным. Не правда ли, Витенау? Ах, вот и Вильденроде! Вот это красота! Экипажа почти не видно из-под цветов, а прекрасная Цецилия похожа на настоящую фею весны!
Проезжавший мимо экипаж в самом деле выделялся роскошным убранством; он был весь украшен камелиями, ими же были убраны шляпы кучера и лакея, даже лошади.
Впереди сидели господин с гордой, аристократической внешностью и девушка в шелковом платье и воздушной белой шляпке. Молодой человек, расположившийся на заднем сидении, прилагал все усилия, чтобы уложить массу цветов, которые сыпались со всех сторон именно в этот экипаж; часто летели и большие, дорогие букеты, брошенные, очевидно, в знак поклонения красоте девушки, а она, улыбаясь, сидела посреди цветов и блестящими глазами смотрела вокруг на возбужденную толпу.
Офицер схватил букет фиалок и ловким движением кинул его в экипаж; однако вместо девушки букет попал в руки ее
— Ну, я посылал букет, конечно, не Дернбургу, — с некоторой досадой произнес офицер. — Само собой разумеется, он опять в экипаже Вильденроде; теперь их можно встретить только в его обществе.
— Да, с тех пор, как появился этот Дернбург, они, кажется, считают излишним поддерживать прежние знакомства, — заметил Витенау, мрачно следя за экипажем.
— Так и вы уже успели это заметить? Да, к сожалению, миллионеры всегда оказываются на первом плане, и, полагаю, барон Вильденроде особенно способен оценить это качество в своем друге, ведь не секрет, что в Монако [2] удача подчас отворачивается от него.
2
Крохотное княжество в Ривьере вблизи Ниццы с игорным домом, на средства которого оно существует.
— Ну, об этом и речи быть не может, — возразил Витенау почти с недовольством. — Барон по виду очень приличный человек и вращается здесь в высшем обществе.
— Это еще ничего не значит. Именно здесь, в Ницце, границы между миром людей так называемого высшего общества и миром авантюристов почти совершенно исчезают; никогда не знаешь точно, где кончается один и начинается другой. А этот Вильденроде — Бог его знает, что он из себя представляет! В самом ли деле он дворянин?
— Несомненно, дворянин, это я могу засвидетельствовать, — вмешался Штетен, до сих пор слушавший молча.
— А, так вы знаете его?
— Много лет тому назад я бывал в доме старого барона, теперь уже умершего, и знаком с его сыном. Правда, я мало знаю его, но на свое имя и титул он имеет полное право.
— Тем лучше, — небрежно ответил офицер. — Впрочем, у меня с ним не более как шапочное знакомство, завязавшееся во время путешествия; оно ни к чему нас не обязывает.
— Разумеется, ни к чему; эти отношения так же легко порвать, как и завязать, — заметил Штетен с некоторым ударением. — Однако, мне пора! До свидания, господа!
— Я пойду с вами, — сказал Витенау, у которого вдруг как будто пропала охота смотреть на праздник. — Ряды экипажей уже начинают редеть. Только нам тяжеловато будет идти по улицам.
Они простились со своим товарищем и ушли с террасы. Действительно, нелегко было продвигаться в густой толпе, и прошло довольно много времени, прежде чем вся суета и толкотня остались позади них.
Разговор не вязался; Витенау был рассеян или не в духе. Вдруг он произнес без всякого предисловия:
— Значит, вы довольно близко знакомы с Вильденроде, а между тем я узнаю об этом только сегодня! И вы никогда не бываете у них!
— Нет, не бываю, — холодно ответил Штетен, — и для вас я желал бы другого общества. Я уже не раз делал вам намеки, но вы не хотели понимать их.
— Меня ввел в их дом один соотечественник, а вы выражались так неопределенно…
— Потому что сам не знаю ничего определенного. Знакомство, о котором я недавно говорил, существовало двенадцать лет тому назад, а с тех пор многое переменилось. Ваш друг прав: в Ницце граница между честным обществом и авантюристами нередко совсем пропадает, и, мне кажется, в настоящее время Вильденроде находится уже по ту сторону этой границы.