Сводные. Под запретом

Я открыла ключом дверь и сразу увидела черные туфли на шпильке. Артем снова кого-то привел. Я быстро разулась и проскользнула к себе в комнату, желая закрыть уши и не слышать ни чужого женского смеха, ни его довольных басов. Мерзко.

Он специально это делал. Хотел, чтобы я съехала и не мешалась под ногами. Ненавистная сводная сестра, которую ему всучили родители. Нет. Отец и мачеха. Он никогда не называл мою маму мамой, хотя они с его отцом женаты еще с тех пор, как ему стукнуло одиннадцать.

Считай, десять лет прошло с тех пор.

Спустя час, когда раздался хлопок входной двери, я выждала несколько минут и вышла из своего убежища. Раз девица не осталась, я не столкнусь с ней на кухне.

– Тебя учили, что подслушивать нехорошо?

Я оцепенела, услышав за спиной ленивый голос Артема. Каждый раз меня то бросало в жар, то в холод. На смену растерянности быстро пришла злость. Я стиснула ладони в кулаки и не ответила, прошла к чайнику и стала суетиться, чувствуя голод.

– Онемела от шока, веснушка? – снова его насмешливый тон. – Потеряла дар речи от моих талантов?

Я развернулась и прищурилась, глядя на него. Он ухмыльнулся, нагло обсмотрел меня с головы до ног, на несколько секунд остановился на пальчиках моих ног, а затем облокотился обнаженным плечом о косяк. Даже не удосужился одеться после душа, только обернул бедра полотенцем, гад. Не припомню ни одного раза за месяц, чтобы видела его в одежде.

– Прикажешь мне уши затыкать всякий раз, когда ты так усердно работаешь над своими постельными подвигами? – съязвила я, а сама отвела взгляд вниз, чувствуя, как омуты его черных глаз непозволительно глубоко затягивают меня.

– Завидуешь? Хочешь оказаться на ее месте?

Он оскалился, обнажая верхние резцы, затем шагнул ближе, загораживая мне проход. Широкоплечий, высокий, он моментально заполонил собой всё пространство вокруг. Великан перекаченный.

– Упаси боже, – выплюнула я и отодвинулась, прижимаясь к столешнице. – Отвали, Грановский! Иначе я отцу расскажу, какой ты ведешь образ жизни. Он-то ведь думает, что его сын подает большие надежды, грызет гранит науки. Представляешь, какой родителей хватит удар, узнай они, чем ты промышляешь.

Артем прищурился и поджал губы. Мы оба знали, что отца не хватит удар. Он взбесится и перекроет ему кислород, заблокирует все карточки.

– Ты не посмеешь! – рыкнул и поставил обе ладони по по бокам от меня.

– Уверен? – вздернула подбородок и усмехнулась.

– У тебя такая короткая память?

Он вздернул бровь и наклонился, прикусывая кончик моего уха. Гад. Знает же ведь, что там я очень чувствительна.

– Не трогай меня!

Пришлось коснуться его обнаженной груди руками и оттолкнуть, но что я могла сделать против этого амбала. Ни на миллиметр не сдвинулся, всё также продолжая довлеть надо мной.

– Помнится, раньше ты о другом просила, – хмыкнул он и вдруг отстранился.

Выражение его глаз стало непроницаемым, и меня отчего-то прошибло потом и ознобом. Захотелось обнять себя за плечи,

но он слишком хорошо меня знает, чтобы не заметить защитного жеста. Воспримет это, как слабость, и будет давить, вынуждая меня первой обратиться к родителям и съехать в общагу. Мне и самой не очень-то хотелось жить в его квартире, но родители посчитали, что первокурсница должна жить под его присмотром. Они всецело ему доверяют, а я не готова отвечать на их вопросы, почему не хочу жить с Артемом.

– Мы оставили это в прошлом, мы ведь договорились, – произнесла тихо, не отрываясь взглядом от его лица. Мне вдруг отчаянно захотелось узнать, о чем он сейчас думает. Мышцы лица напряжены, желваки на скулах натянуты, челюсти сцеплены.

– Всё, что было летом, остается летом, – неожиданно улыбнулся он и весь расслабился.

Маски – его особый талант. Даже я когда-то поверила, что он мог быть не монстром, а заботливым парнем. Но то в прошлом. Я как никто другой знаю, каким двуличным и гнусным может быть Артем Грановский. Он никогда не узнает, что разбил мне сердце этим летом.

– Нет, всё хорошо, мам, да, Артему привет, поняла тебя.

Я поддакивала матери, слушая о том, что они с отцом на следующей неделе хотят приехать нас проведать. Не знаю, как сводный братец, а вот я этого хотела больше всего. Надеялась выторговать себе право жить в общежитии.

Там мне всяко будет легче и проще, учитывая те правила, которые Артем установил в своей квартире. Приходить раньше восьми вечера, с мальчиками не гулять, его не раздражать.

В прошлый раз он посадил меня под домашний арест на все выходные, хотя не имел на это никакого права. Ссылался на то, что он старший и знает, что для меня лучше. Идиот. Просто отобрал мои ключи и запер меня, пока сам укатил развлекаться на какую-то вечеринку друзей.

Закончив говорить с мамой, я выдохнула и легла на постель. Закрыла глаза, но в какой-то момент ощутила на себе чужой изучающий взгляд. Так и было. В проеме моей комнаты стоял Артем собственной персоной. В одной майке и спортивных штанах.

– Стучаться не учили? – с раздражением спросила его и дернула на себя плед, чтобы прикрыть ноги. Уж больно странно он на них смотрел. Надо заканчивать ходить дома в коротких джинсовых шортах.

– Дверь закрывать не учили? – кинул он мне ответку и ухмыльнулся. – Мать звонила? Привет передавала? Чего молчим тогда?

– Тебе привет, – процедила, раздраженная тем, что он докопался до меня на ровном месте. Затем прищурилась и вскочила, подлетая к нему и тыкая пальцем ему в грудь. – Дай мне ключи! Мне с утра на пары, как ты себе представляешь, я домой вернусь?

– Завтра с первой пары? – дождавшись моего кивка, он хмыкнул: – Значит, утром и отдам.

– Сейчас.

– Зачем? Ты ведь всё равно дома ночью, а твой комплект я Диме отдал. Он сегодня с ночевкой у меня останется.

– Тогда свой дай.